Владимир Витвицкий - Охота на компрачикоса

"Черт!" — подумал он и испугался реальности происходящего ничуть не меньше неожиданности.

"Почему, я?", и: "Неужели, правда?" Но успокоил себя: "А может я алкаш?"

А потусторонняя любопытная рожа с маленькими рожками смотрела на него, помахивала ушами и не собиралась исчезать.

"Не может быть, чтобы у чертей были такие добрые глаза!" — сказал себе Алексей, чувствуя охлаждающее действие пота на лбу.

— Мммуу! — произнес черт, и он увидел, благодаря подсказке, влажный нос теленка…

Ну зачем он так напился?!

Перестав храпеть, пошевелился Александр.

— Ну что, подъем? — спросил его Алексей.

— А сколько время?

— На зарядку ты уже опоздал.

— Странно.

— Странно что, что опоздал?

— Столько выпили вчера, а голова не болит.

— Горный воздух. Здесь по утрам вообще ничего болеть не может.

— Есть хочется. Завтрак еще не проспали?

— Нет, но радио уже бубнило. Надо поторапливаться, если хочется.

— Странно.

— Что?

— Что есть хочется.

Аврально потолкавшись в ванной, в которой ванны собственно и не было, а был только душ, и чувствуя легкую слабость в ногах — после вчерашнего, уже традиционно небритые приятели заспешили в столовую. Проходя мимо номера четверки альпинистов, Алексей услышал часть, обрывок донесшегося сквозь дверь разговора, а некоторая повышенность тонов прибавила громкости фразам:

— Ну и что теперь делать? Нет, я тебя понимаю, но нам-то что делать?

Это голос Сергея-Мотора. Раздражен.

— Где тонко, там и рвется.

А это кажется Игорь, тот который сонный. Конечно, нехорошо подслушивать, но Алексей остановился — кто-то изнутри или снаружи подсказал, тихо и незаметно, что это может коснуться и его.

— Может спросить, может быть вместо меня кто-то захочет пойти?

Виноватый голос — это Кеша, тема крутится вокруг него. Уж не в Людмиле ли дело?

— Вот пойди и спроси.

Это опять Мотор, но, похоже, он уже смирился с потерей товарища.

— У тебя это лучше получится, — разумно возразил ему менее раздраженный голос, и его хозяина, кажется, зовут Борисом.

Алексей прибавил шагу, догоняя озабоченного лишь пустотой желудка Александра. После услышанного в нем проснулась короткая нервозность, предстартовый мандраж, предчувствие возможности события, которое вот-вот должно произойти. Как биатлонист, перед стартом поймавший себя на мысли, что у него дрожат никогда не дрожавшие руки, так и он, уловив смысл, понял, что сегодня, буквально в течение часа, с ним должно что-то случится. Предчувствие, улыбка или усмешка судьбы, и хотя она не дождется от него помощи, но он знает точно — уговаривать его ей долго не придется.

В столовой Алексей заметил, как за столом Лена о чем-то почти серьезно говорит с подругой, но, видимо, женский подход не дал результата. Людмила, множеством слов перехватив инициативу, свела важность темы к тайным перешептываниям, и это не смотря на скорое появление Сергея, стреляющего в нее взглядами смертельно раненного, не отомстившего абрека.

Затем, выйдя из столовой и болтая с собравшимися в кучу и, как и он, слегка ослабевшими от вчерашней попойки собутыльниками, он снова заметил Людмилу — без труда, с видом надувного броненосца отбивающую безрезультатные атаки фыркающего Мотора.

Алексей не пошел в номер. Теперь неравнодушный наблюдатель, он заинтересовался развитием конфликта, а тревожащая неопределенность и неизвестность предсказанной удачи, или неизвестность чего-то еще, признаться, взволновали его. Взяв в спутники Дениса и подчиняясь не столько требованию организма в большом количестве жидкости, сколько возможности спокойной конспирации, он купил газировки и уселся с ничего не подозревающим маленьким собеседником на скамейку, стоящую, на взгляд Алексея, на пересечении стратегических дорог.

Вполуха слушая мальчишку и слегка завидуя его бегущему и своему прошедшему детству, он с приобретенной выдержкой снайпера принялся отмечать изменения в окружающей обстановке. Вот пожилой, но поджарый инструктор, предводитель горного перехода, поговорив с инструктором группы, Абреком, рассмеялся. Видимо, тот рассказал ему о неожиданно возникших осложнениях? Из дверей корпуса вышли участники похода, Кеша с ними и спокоен. Вероятно, он уже привык к роли перебежчика или передумал? Нет — перекинувшись несколькими фразами, мужчины рассмеялись. Все, кроме Кеши — тот только улыбнулся. Мотор не так агрессивен — выпустил пар. А может, все уладил? Жаль, если так. Подошла Лена — все-таки как хорошо смотрится она среди бравых и объединенных целью движения мужчин. А почему бы ему не встать, подойти и выяснить все прямо? Так нет — он будет сидеть и ждать, гордиться принципами и икать газировкой.

Посмотрев на Дениса, наслаждающегося вкусом лимонада и кажущейся бесконечностью детства, Алексей вдруг разом, ясно понял суть до этого момента смутных симпатий к мальчишке. Он нравится ему не только тем, что глазами и улыбкой похож на мать, но и потому, что не похож на него, на Алексея. Что, в общем-то, естественно. Он дитя лихой атаки или не очень затянувшегося штурма, он явно несет в себе гены, отзвуки тугих атаманских барабанов. Эталон казачьего наследства, такой без намека на раздумье схлестнется сразу, и не важно — с красотой или с чертом, все едино, и лишь потом почешет затылок. А он, мужчина, умеющий стрелять, не противореча себе, будет сидеть и ждать — наверху или внизу придуманного случая, чтобы потом сдаться… победителем.

Когда-то, не так уж и давно, все та же знакомая любительница фруктов, рассматривая на тарелке препарированные абрикосы, призналась ему: "Больше всего мне нравилась в тебе твоя недоступность". Зачем же изменять себе? Тут же подоспело оправдание, но с польским акцентом: "Я лежу под раскидистой грушей, в день этот жаркий и знойный. Никогда никого ты не слушай, будь спокойным".

Но вот кучка — объект его пристального и одновременно ленивого наблюдения, дрогнула и распалась на две части: проводник и трое мужчин, в том числе и Кеша, двинулись, по-видимому, на склад, а Лена и самый спокойный из четверки — Игорь, и как вчера успел заметить Алексей — любитель потанцевать с ней, направились к воротам. Ну что же, скоро все прояснится! И, сделав большой глоток, Алексей встал со скамейки.

— Тебе не кажется, Денис, что маму нужно поторопить? — отдал он пластиковую бутылку мальчишке. — Передай это Саше, он наверняка у вас крутится. А я вас здесь подожду.

Стекаясь медленными ручейками, поредевшая группа все же собралась у ворот. Длинная пешая прогулка в начале дня не очень-то вдохновила геройствующих вчера, особенно мужчин, и их тут немного. Гордый кавказский профиль в кирпично-стеклянном сооружении невозмутим и безмолвен, как английское привидение, но только в кепке.