Розамунд Пилчер - Фиеста в Кала Фуэрте

Селина облизнула губы, перевела дух и сказала:

— Вы ищете кошку?

Джордж Даер замер и, подняв глаза, увидел девушку, сидящую на верхней ступеньке лестницы. У девушки были длинные босые ноги; на коленях у нее, как огромная белая меховая подушка, лежала Пёрл.

Джордж наморщил лоб, явно пытаясь что-то припомнить. Потом сказал:

— Вы уже были здесь, когда я пришел?

— Да.

— Я вас никогда раньше не видел.

— Совершенно верно. — Джордж про себя невольно отметил, что голос у незнакомки очень приятного тембра. Она продолжала: — Вашу кошку зовут Пёрл?

— Да. Я вернулся, чтобы ее покормить.

— Она полдня просидела у меня на коленях.

— Полдня... Вы что, тут давно?

— С половины третьего.

— С половины третьего? — Он посмотрел на часы. — Но уже начало шестого.

— Да, знаю.

Тут в разговор вмешалась Пёрл: она приподнялась, потянулась, протяжно мяукнула и, легко соскочив с колен Селины, спустилась вниз. Неторопливо подошла к Джорджу и, урча, как закипающий чайник, начала тереться о его ноги, но он оставил эти ласки без внимания.

— Что вас сюда привело? Что-нибудь важное?

— О да. Я приехала с вами повидаться.

— Не стоит ли, в таком случае, спуститься с лестницы?

Что Селина и сделала. Она с некоторым трудом встала, расправила затекшую от долгого сиденья в неудобной позе спину и стала медленно спускаться, обеими руками откидывая волосы с лица. По сравнению с Франсис Донджен и другими бронзовыми от загара обитательницами Сан-Антонио, она казалась очень бледной; прямые светлые волосы падали на плечи, челка закрывала лоб. Глаза у нее были синие, затуманенные от усталости. Джордж подумал, что девушка слишком молода, чтобы ее можно было назвать хорошенькой.

— Мы ведь с вами незнакомы... или я ошибаюсь? — спросил Джордж.

— Нет, не ошибаетесь. Надеюсь, вы не сердитесь на меня за вторжение?

— Отнюдь.

— Дверь была не заперта.

— Она не запирается.

Селина улыбнулась, решив, что это шутка, но, похоже, Джордж не шутил; поэтому, согнав с лица улыбку, она принялась напряженно думать, что говорить дальше. В глубине души Селина надеялась, что он ее узнает, скажет: «Кого это вы мне напоминаете?» Или: «Да нет же, мы с вами где-то встречались». Однако ничего подобного не произошло, и она расстроилась: пожалуй, у этого человека нет ничего общего с ясноглазым чисто выбритым молодым офицером — ее отцом. Она предполагала, что его лицо будет коричневым от загара, но не ожидала увидеть столько морщин и красные прожилки на белках глаз. Густая щетина не только скрывала твердую линию нижней челюсти и ямочку на подбородке, но и придавала выражению лица что-то бандитское. Ко всему прочему, он нисколько ей не обрадовался.

Селина проглотила обиду.

— Я... я думала, вам захочется узнать, зачем я сюда пожаловала.

— Разумеется, но рано или поздно вы, вероятно, мне сами расскажете.

— Я прилетела из Лондона... сегодня утром, вчера ночью... Нет, сегодня утром.

В душу Джорджа закралось страшное подозрение.

— Вас прислал Ратленд?

— Кто? А, мистер Ратленд, издатель. Нет, нет, хотя он сказал, что надеется получить ответ на свои письма.

— Ни хрена он не получит! — Однако на всякий случай спросил: — Стало быть, вы с ним знакомы?

— Конечно. Я к нему заходила, чтобы узнать, где вас найти.

— А сами-то вы кто?

— Меня зовут Селина Брюс.

— А меня — Джордж Даер, хотя, полагаю, вам это известно.

— Да, известно... Опять наступило молчание. К своему изумлению, Джордж почувствовал, что заинтригован.

— А вы не из фанатов, случайно? Не секретарь Клуба поклонников Джорджа Даера? — Селина отрицательно покачала головой. — Ага, значит, вы остановились в гостинице «Кала Фуэрте» и прочли мою книгу. — Она опять покачала головой. — Давайте сыграем в «угадайку». Вы знаменитость? Актриса? Поете?

— Нет, мне понадобилось вас увидеть, потому что... — Тут мужество оставило Селину. — Потому что, — помолчав, закончила она, — я хотела попросить у вас в долг шестьсот песет.

У Джорджа Даера от удивления отвисла челюсть, и он поспешил поставить стакан с содовой на стол, чтобы не уронить.

— Что вы сказали?

— У вас найдется, — звонко, отчетливо, словно разговаривая с глухим, произнесла Селина, — шестьсот песет взаймы?

— Шестьсот! — Джордж рассмеялся; правда, смех прозвучал невесело. — Вы, должно быть, шутите.

— Увы, не шучу.

— Шестьсот песет! Да я и двадцати не наскребу!

— Но мне нужно шестьсот, чтобы заплатить за такси.

Джордж огляделся.

— А где же таксист?

— Мне пришлось в аэропорту взять машину, чтобы добраться до Кала Фуэрте. Я пообещала водителю, что вы с ним расплатитесь — у меня нет ни гроша. Пока я ждала, не отыщется ли мой багаж, у меня украли кошелек... Посмотрите... — Она подняла сумку и показала Джорджу. — Полицейский сказал, что вор, видно, был очень опытный: я ничегошеньки не почувствовала, да и вытащил он только кошелек.

— Только кошелек. А что в этом кошельке было?

— Дорожные чеки, немного британской валюты и несколько песет. И, — добавила Селина с видом человека, решившегося на чистосердечное признание, — обратный билет.

— Понятно, — сказал Джордж.

— Водитель сидит в гостинице «Кала Фуэрте». Ждет вас. Чтобы вы ему заплатили.

— Вы хотите сказать, что взяли в аэропорту такси, чтобы отыскать меня и заставить заплатить по счетчику? Бред какой-то...

— Я же объяснила... Мой чемодан так и не пришел...

— Ах, значит, вы и багаж потеряли?

— Они потеряли, а не я. Авиакомпания.

— Замечательное путешествие! Специально для богатеньких любителей острых ощущений. Завтрак в Лондоне, ланч в Испании, багаж в Бомбее.

— Багаж прибыл в Барселону, но они полагают, что его по ошибке отправили в Мадрид.

— Итак, — изрек Джордж с видом конферансье, собирающегося произнести остроумную репризу, — ваш багаж в Мадриде, кошелек украден, и вам необходимо раздобыть шестьсот песет, чтобы расплатиться с таксистом.

— Да, — сказала Селина, обрадовавшись, что он, наконец-то все понял.

— А как, вы сказали, вас зовут?

— Селина Брюс.

— Что ж, мисс Брюс, я, конечно, рад был с вами познакомиться и, естественно, весьма вам сочувствую, однако решительно не могу понять, какое я ко всему этому имею отношение.

— Самое что ни на есть прямое, — сказала Селина.

— О! Неужели?

— Да. Видите ли... по-моему, я ваша дочь.

— Что, что?!

Первой его мыслью было, что она сумасшедшая. Ну конечно! Из разряда ненормальных баб, воображающих себя императрицей Евгенией; только эта зациклилась на нем.