Дайана Стингли - Весь в моей любви

– Неплохо, только я уже в общественном колледже. Практически та же высшая школа с домашними заданиями, только большинство мальчиков давно бреются.

Шелли усмехнулась.

– Как твои успехи? – спросила я из вежливости. – Ты, кажется, в Санта-Барбаре?

В высшей школе Шелли, знай себе, хватала отличные отметки, словно ей было мало отменной груди и толпы поклонников, и входила в десятку лучших студентов. Шелли получила частичную стипендию колледжа при университете в Санта-Барбаре, подложив мне невероятную свинью, ибо мать немедленно принялась ставить в пример успехи подруги.

– Да. Колледж что надо. Правда, обязательные предметы читают студенты университета, страдающие повышенным самомнением, да в классах по двести – триста человек. Возникает ощущение, будто мы не более чем винтики на конвейере.

– Вот как…

В подобные моменты привычка курить становится незаменимой. Да, я могу отпустить прекрасную остроту или изречь что-нибудь невероятно умное, но вот нужно затянуться, так что простите, покорю вас своим очарованием как-нибудь в другой раз. Тут мы услышали, как возвращаются родители.

– Слушай, Сэм, – заторопилась Шелли, – прости меня, в высшей школе я вела себя как последняя дрянь, но, поступив в колледж, кое-что о себе выяснила и очень хочу с тобой поделиться. Ты не против встретиться поболтать?

К своему удивлению, я согласилась. Возможно, во имя общих детских воспоминаний – мы были вместе в горе и в радости, пока мальчишки, размер бюстгальтера и менструации не разлучили нас. Ну, и не последнюю роль сыграло то, что прежде мне не доводилось беседовать с живой экс – принцессой (на вечере выпускников Шелли присудили почти королевский титул).

Назавтра мы отправились гулять по парку, и Шелли сообщила, что она лесбиянка и в ужасе от своего открытия: неизвестно, что с этим делать и как себя вести. Юность прошла в бесполезных попытках закрыть глаза на очевидное.

– Вот почему в высшей школе я вела себя как завзятая кокетка. Я пыталась стать нормальной, понимаешь? Девочкой в кубе, самой женственной из всех. Растеряла подруг, боялась что, в конце концов, признаюсь, кто я на самом деле, и как только произнесу это вслух, тут-то все и станет по-настоящему реальным. Я не могла открыться Хизер и таким, как она, и страшно скучала по тебе. Как считаешь, мы можем снова подружиться?

– Не знаю, Шелли. Не боишься влюбиться в меня по уши?

Мой ответ ее немало позабавил. Что поделать, лесбийского стажа у нее было кот наплакал, и Шелли еще не умела сразу распознать женщину с темпераментом.

Несколько часов мы болтали и смеялись, выкладывая друг другу события прошедших лет. Я рассказала о Греге, и когда они познакомились, Шелли была очарована: Грег умел произвести впечатление, когда хотел.

Годом позже, когда мы с Грегом расстались, первой, с кем я поделилась, была Шелли. Она сочувственно выслушала меня, сказала, что ей очень жаль, и согласилась, что Грег – прекрасный парень.

– Но, знаешь, Сэм, – добавила Шелли, – я молчала, когда вы были вместе. Может, ты и сейчас не захочешь слушать, но я скажу: Грег не тот, кто тебе нужен. Конечно, он очаровательный, интересный, мне он очень симпатичен, но с таким мужчиной будущего не построишь.

Нелегко дружить с всезнайкой, особенно когда оказывается, что она знает, о чем говорит.

Окончив колледж, Шелли вернулась в Оранж, и мы стали часто видеться. Мы были молоды, отчаянно пытались определиться в жизни и найти свое призвание. Я сетовала, что мужчины неисправимы, Шелли не уставала жаловаться, что женщины безнадежны. Я ворчала на невест, которых фотографировала, и на их родню – можно подумать, никто из них никогда не вступал в брак. Шелли жаловалась на собственных начальников – идиотов и сексистов, недоумевая, как таким кретинам удалось занять руководящие посты. Вскоре фортуна повернулась к ней лицом: карьера Шелли наконец-то сдвинулась с мертвой точки, и подруга дневала и ночевала на работе, упорно карабкаясь по служебной лестнице. В это же время она встретила Анжелу, и они стали жить как супруги. Наши с Шелли пути расходились все дальше. В отличие от моей жизнь Шелли стала упорядоченной, цели – разумными, любовная связь – прочной… Иногда мне казалось, общее у нас – лишь прошлое.

Смешно, но когда в парке Шелли призналась, что лесбиянка, мне показалось – подруга обрекает себя на трудную одинокую жизнь.

Стоя на веранде, я слушала смех девчонок, развлекающихся в джакузи, чувствуя, что не в состоянии здесь оставаться. Мне было так одиноко, что даже подруги не могли помочь. Слушать их болтовню оказалось выше моих сил. Надо выбираться отсюда и немедленно. Быстренько попрощаюсь и – домой.

Шелли я нашла в кухне рядом с Анжелой, замешивавшей тесто на оладьи.

– «Розовые» девчонки отлично готовят, – сказала я, стараясь держаться непринужденно.

– Да уж, – буркнула Шелли.

– Потому что мы не боимся растолстеть, – откликнулась Анжела, обнимая Шелли за талию. – Мы любим друг друга за наш духовный мир. Верно, лапочка?

– Ну, еще бы.

Анжела недоуменно посмотрела на спутницу жизни.

– На вид – просто объеденье, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мажорно в старомодном смысле этого слова. – Девочки, мне что-то нехорошо, пойду-ка я, пожалуй. Попрощайтесь за меня со всеми, ладно?

– Ты не заболела? – забеспокоилась Анжи.

– Нет, я просто… – «Подыхаю», хотелось мне сказать, но Шелли на меня даже не посмотрела. – Наверное, начинается грипп или еще что…

– Но как же, Сэм… Праздник без тебя будет не в радость, – огорчилась Анжела, неожиданно растрогав меня едва не до слез. – Хоть в джакузи-то посиди с нами подольше! Сразу полегчает, а я заверну тебе с собой чего-нибудь вкусненького.

– Если ей плохо, значит, ей плохо, – отрезала Шелли, с неожиданным раздражением принимаясь крошить овощи. – Не заставляй человека оставаться, хочет домой – пусть едет.

– Боже, ты что, так и будешь теперь общаться?

– Как – «так»?

– Бросаться на всех и вся?

– Я ни на кого не бросаюсь!

– Нет, бросаешься!

– Анжела, она на меня злится, – вставила я. – Не на тебя. Я в ужасном настроении, да и чувствую себя паршиво, поэтому, Шел, прости мою грубость. Меньше всего на свете хотела тебя обидеть. Ты же беспокоилась о моем здоровье…

– Го-осподи, – застонала Анжела, – ты снова шпыняла ее за курение? Шелли, Сэм бросит курить, когда сама решит, ты это прекрасно знаешь. Извинись перед Самантой за бестактность.

– Это не бестактность. Я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь.

– Ты что, ей не сказала?

– Не сказала мне – что?

– Откуда же ей знать, если ты ей не сказала?

– Чего она мне не сказала-то?