Сьюзен Айзекс - Волшебный час

— Надеюсь, смогу запомнить и так. — Я попросту забыл достать блокнот. Он вдруг словно свинцом налился в моем кармане. — Развод по обоюдному желанию?

— А если нет, вы решите, что я спустя семь лет вознамерилась его пристрелить?

— Я все допускаю.

— Ну тогда имейте в виду: я в него не стреляла. — Она вела себя достойно, сдержанно, искренне. И если ее речь выдавала в ней уроженку Нью-Йорка, то все остальное свидетельствовало о том, что она выросла в пригороде далеко от Нью-Йорка.

— Ладно. Ответьте-ка мне на такой вопрос: как вы разводились?

— По обоюдному согласию.

— С разделом имущества?

— Мне достался дом.

— Дом, и все?

— Угу.

— Был ли судебный процесс?

— Нет. Мы просто соревновались в любезности. «Бонни, пожалуйста, вот тебе алименты». — «Ах, нет, Сай, не стоит, но я так благодарна тебе за заботу».

— Что ж вы отказались от алиментов? Он ведь был так богат.

— Знаю. Но тогда меня деньги вообще не волновали. Да к тому же я впала в состояние обманутой жены: «Что ж ты думаешь, Сай, что ежемесячные подачки возместят мне потерю мужа?!» — Она покачала головой. — Господи, зато я их победила в моральном смысле. Представьте себе Сая с его адвокатом. Они готовы были запрыгать от радости, повиснуть друг у друга на шее и кричать: «Ура!»

Ох, не нравилось мне все это. Я насторожился, пытаясь сообразить, что же не ладно с Бонни Спенсер (а я наверняка знал, что тут дело нечисто). И все-таки что-то в ней мне ужасно нравилось. Может, меня просто подкупила эта атмосфера домашнего уюта: сидишь тут за простым деревянным столом, видишь, как женщина открывает шкафчик и замирает на секунду, выбирая кружку из батареи других. А может быть, дело было в этой огромной шерстистой черной косматине по имени Муз, согревавшей мои ноги? Я понял, что расслабляюсь и мозги мои превращаются в кашу. Бонни поставила на стол кувшин-корову, сахарницу и вручила мне кружку с кофе. На кружке было написано «Я люблю» — «люблю» в виде сердечка — «Сиэтл», и изображен скалящийся в улыбке зверь с забавными ластами.

— Я понимаю, что это пошлятина, — сказала она. — Но у остальных ручки отбиты.

Я наклонил кувшин. Молоко выливалось из коровьей пасти. Вот идиотизм.

— А я не представляла, что мне это может понадобиться. Видите ли, когда я встретила Сая, я была довольно популярным сценаристом. Мой фильм «Девушка-ковбой» только что вышел. Отклики были самые благоприятные, публика приняла очень хорошо. Тогда я писала еще пять сценариев. Три из них почти закончила. — Она села за стол напротив меня. — Когда тебе с самого начала очень везет, привыкаешь к мысли, что так и будет всю жизнь.

— Этого не случилось?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, «Девушка-ковбой» оказалась моим первым и единственным фильмом. Все остальные так и лежат в столе. Как я уже сказала, Сай предлагал мне алименты по меньшей мере трижды. Но я хотела доказать ему, что вполне способна быть независимой. И знаете что? По большому счету я действительно сделала лучшее из того, что могла.

— Почему распался ваш брак?

Да, Бонни как пить дать была не из Нью-Йорка: вместо того, чтобы начать распространяться о взаимоотношениях полов с точки зрения психоанализа или феминизма, она вообще замолчала.

— Так что же произошло? — повторил я. — Я понимаю, что, наверное, я вторгаюсь в вашу личную жизнь, но речь идет об убийстве и мне нужна картина его жизни со всеми ее нюансами.

Некоторое время она молчала, а потом заговорила:

— Когда мы впервые встретились в Лос-Анджелесе, Сай делал свой первый фильм. Думаю, я тогда обладала некоторым весом, как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Ну, уж по крайней мере, на дуде игрец. Сай обожал быть на людях: проехаться на лошади, потусоваться, поболтать. Не думаю, чтобы он просто использовал меня. Наверное, он искренне считал, что я… ну, скажем так, — славная. А он был таким смышленым и практичным, что, когда он сделал мне предложение, я подумала: эге-ге, если этот человек в меня влюблен, может, я и вправду славная? Короче, довольно скоро он выпустил свой первый фильм, а за ним и второй. И надо сказать, Сай заслужил успех. Это не тот случай, когда очередной толстосум протискивается в кинобизнес, чтобы переспать с парочкой кинозвезд или произвести впечатление на своих знакомых из Кливленда. Он был прирожденным продюсером.

— Что делает человека прирожденным продюсером?

Не более секунды понадобилось Бонни на раздумья: она составила свое мнение о Сае давным-давно.

— Чутье на сюжет. У Сая оно было развито. Способность увлекать людей своим взглядом на вещи. А еще — умение плыть против течения. Если бы все вокруг снимали трогательные фильмы о сельских семействах, с прелестными бабулями и дедулями, с их ахами и охами по поводу мучнистой росы на молодых побегах люцерны, Сай обязательно сделал бы что-нибудь стильное или фантастическое только потому, что увлекся сюжетом. Или был бы уверен, что фильму суждено стать событием.

— Значит, он стал крупным продюсером. А что произошло с вами?

— Ничего такого. Мне просто надоело быть какой-то там по счету в его списке предпочтений.

— Вы хотите сказать, что он бросил вас, когда от вас ушла известность?

— Ага.

Это что еще за «ага»?!

— А сами-то вы откуда будете родом?

— Из Огдена, штат Юта. Простите, вам Муз не слишком докучает?

— Он в порядке.

— Она. Разве не видно? Обожает мужчин. Бросит меня в два счета, если поманит кто-нибудь с усами и в брюках. Такая егоза.

Улыбка обожания по поводу собаки была мимолетной. Она взглянула на стенные часы, но не для того, чтобы узнать время, я готов был побожиться. Я взял это на заметку: проверить, какая у нее репутация.

— Расскажите, как Сай вас бросил?

— Как? Не слишком уж резко, если учитывать, как он стремился на волю. Он сказал мне — очень мягко, — что у него есть другая. Леди из общества, как и его первая жена. Разве что не ест сырой овес и не ржет при этом. Короче, он сказал мне, что любит ее и что, хотя ему очень тяжело решиться, он был бы крайне признателен, если бы я согласилась на развод, и тогда он смог бы жениться на этой женщине.

— Он так на ней и не женился?

— Разумеется, нет. Он просто хотел свободы. А роман у него с кем-то действительно был, так что он этим воспользовался. Я так считаю: он думал, что будет легче, если здесь замешана другая женщина. Он знал, что я скорее поняла бы ситуацию с влюбленностью, чем фразу типа: «Видишь ли, Бонни, мне надоело повсюду таскаться с тобой, потому что ты выше меня ростом и вообще полное ничтожество».