Наталья Шумак - Провинциальный роман. Книжная девочка

— Поднимайся, морковка.

Алена бесцеремонно ее расталкивала, слегка пощипывая, тормошила.

— Подъем.

За накрытый, фотографии из «Бурды моден» отдыхают, РУССКИЙ стол (ни сантиметра скатерти не выглядывает из-под блюд, вазочек и тарелок) уже усаживались хозяева. Сашу она видела вчера, узнала, кивнула. Он отсалютовал, и затянул было: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»…

Но богоданная половина невежливо заткнула певцу рот скомканной льняной салфеткой. Выглядела Марина шикарно, в маленьком платьице и черных гольфах. Алена принялась переставлять на столе бокалы, Вася зевал и что-то грыз. Федор… Где же Федор? Две большие горячие ладони опустились ей на плечи.

— Засоням привет.

— А сколько времени?

— Десять. Мы чемпионы, правда?

Алена весело подтвердила, и все дружно начали вопить, что стол исключительно великолепный, что такого не видали и в стародавние времена. Начался веселый разброд.

— Щас спою.

Пугал хозяин, выплевывая очередную салфетку. Он притворялся сильно пьяным. Гости смеялись и накладывали себе салаты. Указательными пальцами Федор поглаживал плечи девушки. Она попыталась отстраниться, он нагнулся и прошептал в самое ушко.

— Зачем? Разве неприятно?

Арина внезапно, наклонила голову и потерлась щекой о чужую властную руку. Ей было болезненно хорошо. Она не думала, что может хотеть чего-нибудь подобного. Не ждала от себя желания близости с чужим телом. Из рук Федора струилось тревожное тепло, Арина снова коснулась щекой его пальцев, стремясь насладиться новыми переживаниями, и отдернула голову. Завтра. Завтра. Завтра он уедет. Федор коротко и несильно сжал ее плечи, отпустил, отошел и сел напротив. Подмигнул лукаво и весело. А Арине стало жутко и тоскливо.

Хозяин ткнул пальцем в потолок.

— Господа! Товарищи! Друзья! Соратники! Амигос! Генацвале! Ребятки! Ялгат!?

— Уймите его кто-нибудь.

— Люди добрые я предлагаю первый тост. За знакомство.

— За кошку.

— За котят.

— За нас хорошеньких.

— Будем голосовать.

Компания веселилась. Внезапно протрезвевший Саша умело руководил застольем, дамы (Алена и супруга) краснели и пищали от его шуток, Вася молча, но неторопливо ел, иногда кивая в знак согласия, Арина, стоило ей встретиться взглядом с Федором, напрочь выпадала из беседы. Это ни к чему, уверяла она себя. Ни к чему. Он залетный столичный игрок, ловец душ, Казанова. Увлекся маленькой провинциалочкой на часок-другой. Быть очередным приключением? Глупой соблазненной крошкой? Вот уж нет.

— Давайте танцевать!

Провозгласила хозяйка и улетучилась из кухни. Алена, соглашаясь, встала, вырвала из длани дорогого Васи очередной кусок курицы.

— Стоп. А то помрешь на первом же прыжке.

— Мы же не скакать собираемся.

Возразил Василий и добавил, что лично он рассчитывает на медленные романтичные мелодии. В дверях возникла высокая изящная хозяйка.

— Рок-н-ролл подойдет?

Бурно протестующего Василия не очень то и выслушали, извлекли из-за стола, и в тычки погнали на встречу Терпсихоре. Саша тоже убежал, кажется, он предлагал попрыгать на свежем воздухе.

— Или можем прокатиться в казино.

В кухне остались Арина и Федор. Он мягко, лениво поднялся, пересек разделяющее их расстояние, приблизился. Девушка съежилась, выставляя перед собой руки — оттолкнуть. Федор поймал узкие ладони, прижал к губам, поцеловал каждый пальчик, коснулся запястья. Его дыхание обжигало кожу, странные волны заструились вдоль тела, растаяли внизу живота.

— Рина.

Он почти промурлыкал ее имя.

— Рина, пойдемте со мной. Я вас не обижу, маленькая. Нам будет хорошо, обоим. Сейчас.

— Нет!

Федор покусывал и целовал мизинчик.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Нет…

— Глупенькая, такая сладкая, нежная.

Арина шумно сглотнула, выпуталась из пледа, который сполз со спинки кресла и обвивал ноги. Федор не отпускал ее рук. Кисти горели, мурашки плясали на спине и шее.

— Нет же, нет. Нет! Отпустите меня.

Он взял ее за талию, приподнял, прижал к себе. Арина и не поняла, так стремительно это произошло, но вот Федор сидит в кресле и обнимает ее, а она у него на коленях, с запрокинутой головой бесстыдно подставляет шею под поцелуи, дрожит от восторга и льнет к нему, жадно впитывая мгновения. Совершенно невозможные чудовищные мгновения!

— Отпустите!

Федор разжал руки.

— Все. Больше не держу.

Голос его сделался злым. Арина спрыгнула, неловко, подвернув лодыжку и зашипев от боли.

— Можно взглянуть?

Она покачала головой и попыталась шагнуть. Раз, другой. Стало как будто легче.

— Все в порядке.

— В самом деле?

— Да.

Заявила она, не глядя на причину своего несчастья. Он недоверчиво хмыкнул и встал из кресла.

— Можете орать.

Сгреб девушку в охапку, ничего нежного не было в этом, и понес прочь.

— Куда?

Жалобно пропищала Агина.

— К доктору, если он еще жив после рок-н-ролла.

Обошли практически полдома, прежде чем наткнулись на зимний сад, из-за стеклянных дверей которого доносились нестройные голоса. Алена и Саша неслаженно, но душевно тянули древний хит из репертуара «Воскресения» про музыканта, повесившего свой сюртук на спинку стула.

— И УШЕЛ, НЕ ПОПРОЩАВЩИСЬ, ПОЗАБЫВ НЕМОЙ ФУТЛЯР, ВИДНО БЫЛ СТАРИК ИЗРЯДНО ПЬЯН…

— Вот и я пьян.

Грустно вздохнул Федор.

— А МЕЛОДИЯ ОСТАЛАСЬ, ВЕТЕРКОМ В ЛИСТВЕ…

— Яркой зеленой листве цвета ваших глаз, Рина.

— СРЕДИ ЛЮДСКОГО ШУМА ЕЛЕ УЛОВИМА…

— Меня поймали легко.

— Никто вас не ловил!

Сердито возмутилась хромая добыча столичного развратника.

— О НЕСЧАСТНЫХ И СЧАСТЛИВЫХ…

— Это о нас с Вами.

«Точно» — подумала Арина и благоразумно промолчала.

— О ДОБРЕ И ЗЛЕ. О ЛЮТОЙ НЕНАВИСТИ И СВЯТОЙ ЛЮБВИ…

— Вечные вопросы. Но о любви я не говорил, так? И не скажу.

— Никто и не просил!

На всякий случай возразила девушка.

— ЧТО ТВОРИЛОСЬ, ЧТО ТВОРИТСЯ НА ТВОЕЙ ЗЕМЛЕ…

— Боже, что со мной творится! Задушу вас, маленькая мерзавка!

— ВСЕ В ЭТОЙ МУЗЫКЕ, ТЫ ТОЛЬКО УЛОВИ…

— Федор…

Он дернулся. И прижал ее к себе крепче.

— Да?

Столько всего промелькнуло в его коротком «да?». Столько обещающего, сумасшедшего, чудесного и заманчивого.

— Лодыжка уже совершенно не болит. Отпустите меня.

Вместо ответа он тряхнул бедняжку свирепо, перебросил через плечо, вполне ощутимо шлепнул по попе и ворвался в оранжерею вместе с последними аккордами. На гитаре, как выяснилось, играла Марина. Остальные сидели вокруг, на полу, (хотя поблизости стояли диванчики и скамьи) и выглядели весьма довольными жизнью. Идиллическую картину нарушило появление несладкой парочки.