Дженет Таннер - Дочь роскоши

– Может быть. – Лицо Джулиет стало решительным. – Но я уверена, что бабушка не убивала Луи. Я уверилась в этом с первого же момента, когда увидела ее. Это не имеет никакого отношения к тому, что бы там ни говорили, это просто ощущение. И у вас оно тоже есть, не так ли?

– Да. Но, думаю, ты все же должна помнить, что мы говорим о том, что случилось много лет назад. Я понимаю, что это для тебя новость, и твой интерес к этому тоже вполне объясним. Но мы живем с этим уже почти двадцать лет.

– Какая разница, сколько лет?

– Мы примирились с этим, пережили все. Я не имею ничего против того, чтобы поговорить с тобой об этом, но увидишь сама, что другие члены семьи отнюдь не жаждут распространяться на эту тему. Думаю, что самым мудрым для тебя будет поступить так, как мы, и забыть обо всем, что произошло.

– Как вы можете так говорить? – Глаза Джулиет лихорадочно блестели. – Если бабушка не убивала Луи, если она отбывала срок за преступление, которое не совершала, тогда тем более справедливо, что мы должны попытаться обелить ее имя. Честно говоря, я не могу понять, почему вы в свое время не добились этого.

– Джулиет, я же тебе говорила…

– Я знаю. Я слышала, что вы сказали. Но вы должны понимать, как это отражается на мне. Она же моя бабушка, не забывайте.

– И моя сестра.

– Да, но это не совсем одно и то же. – Джулиет замолчала, она не знала, как правильно выразить ту глубинную потребность, которую начала в себе ощущать и которая выходила за рамки того, чтобы просто доказать невиновность Софии, – ей было необходимо разобраться – внучка ли она убийцы и чья кровь будет течь в жилах ее будущих детей. Это не сразу пришло ей в голову, скорее, оно незаметно подкрадывалось к ней, начиная с того взгляда, который бросил на нее Син, когда она рассказывала ему то, о чем поведала ей Молли. Действительно, не очень приятно ощущать себя прямым потомком человека, совершившего такое ужасное преступление, и в каком-то смысле Джулиет могла понять потрясение Сина, когда он узнал об этом. Логично или нет, но это в сущности имело для нее больше значения, чем она могла бы предположить.

– Джулиет, – сказала Катрин, – не вытаскивай все это наружу. Пусть себе лежит с миром. – В голосе ее слышались мольба, она наклонилась вперед и дотронулась до руки внучатой племянницы. – Ради тебя самой, ради собственного душевного спокойствия оставь все это.

На миг какое-то острое неловкое чувство кольнуло Джулиет.

– Почему? – спросила она.

Катрин заколебалась. Щеки ее покрылись легким румянцем, она не могла больше выдерживать взгляд Джулиет.

– У каждой семьи свои тайны, Джулиет. В этом нет ничего необычного. Но иногда лучше их не тревожить. Почти всегда лучше.

И снова озноб пробежал по коже Джулиет. О чем говорила ее тетушка? Но, наверное, на сегодня достаточно.

– Извините меня, тетя Катрин, я задаю слишком много вопросов, – с нарочитой легкостью сказала она. – И, кроме того, мне уже пора ехать. Меня сегодня приглашают на обед в один из отелей. Он как раз завоевал какой-то специальный приз – за свою кухню, шеф-повара или что-то в этом роде.

– Думаю, ты получишь все, что надо, дорогая, – смеясь, сказала Катрин. – Думаю, вы едете в «Бель Флер» – это наиболее изысканный ресторан. Но я знаю, что София особенно любит самый маленький и интимный – «Ла Мэзон Бланш».

– Тот, с которого все началось. Ну конечно, она жила там ребенком.

– Мы все там жили, – сказала Катрин, напоминая Джулиет, что она сестра Софии. – Ники и Поль, София и я.

– Ники – его убили на войне, да?

– Он… умер.

– О, а я думала, папа говорил…

Катрин печально улыбнулась.

– Опять семейные тайны, дорогая. Я расскажу тебе о нем, когда у тебя будет побольше времени, но предупреждаю, это грустная история. А теперь…

– Да, мне действительно пора идти. Бабушка не захочет, чтобы я поехала с ней на обед в таком виде.

– По-моему, ты выглядишь очень мило. Бирюзовый цвет тебе идет, а ноги позволяют носить мини. Что тут еще скажешь!

Она потянулась за соломенной шляпкой, водрузив ее на свои непокорные седые кудри, и проводила племянницу к двери. У ворот Джулиет обернулась, чтобы махнуть ей рукой, и Катрин с удивлением подумала, как она похожа на молодую Софию. Эта мысль снова напомнила ей 0 том, как страстно защищала бабушку Джулиет, а вместе с этим пришло глубинное чувство страха, уже испытанное ею, когда девушка поделилась с ней желанием разворошить прошлое.

О Боже, Катрин показалось, что ей удалось убедить Джулиет не делать этого. Там столько всего, о чем лучше забыть. Но Катрин прекрасно понимала, что должна была чувствовать Джулиет. Она тоже была убеждена, в невиновности сестры. Она тоже была полна решимости доказать это. Тогда ее остановило только одно – сама София.

Катрин глубоко вздохнула, успокаиваясь, отчетливо, словно это было вчера, вспомнила день, когда она пришла на свидание с Софией в тюрьме.

– Я не верю, что ты это сделала, София, – сказала она, – и попытаюсь как-нибудь довести до всех, что ты не могла это сделать.

Лицо Софии было бледным, измученным, аметистовые глаза потемнели от горя. Но ладонь ее, лежавшая на руке Катрин, была твердой, а голос – ясным и сильным.

– Я убила Луи, Катрин! Постарайся поверить, иначе, клянусь, я никогда не прощу тебя!

ГЛАВА ПЯТАЯ

В Розовой комнате ресторана «Бель Флер» семейство Лэнглуа как раз заканчивало десерт.

– Я думаю, что ты должен поговорить с шеф-поваром, Дэвид, – сказала София, положив ложку. – Консистенция моего фруктового крема слишком мягкая, он больше напоминает мусс. Крем должен быть немного крепче. А красители, что он использовал, чтобы украсить клубничное гато, пожалуй, слишком кричащи.

Джулиет удивленно посмотрела на свою бабушку. Она казалась таким легким в общении человеком, но сейчас Джулиет в первый раз оказалась свидетельницей ее огромного стремления к профессиональному совершенству, которое вступало в игру, когда дело касалось отелей. Очевидно, что необыкновенно высокий уровень отелей возник не случайно и был достигнут постоянной бдительностью, но Джулиет все равно испытывала сочувствие шеф-повару, который обеспечил поистине изысканную трапезу, достойную пятизвездочного отеля, и сейчас надзирал за тележкой, которая буквально стонала под тяжестью не менее пятнадцати разнообразных десертов.

– Моя ром-баба была очень вкусной, – высказалась она.

Вив засмеялась.

– Мне любая бы понравилась, но я боюсь есть их. Это не для такой широкой талии, как у меня! Боюсь, что мне придется дождаться сыра, тогда я выберу эдамский!

– Ты могла бы съесть гораздо более интересные вещи, если бы не выпила столько, Вив! – уколола ее София. – Ты знаешь, сколько калорий в алкоголе?