Адель Паркс - Жена моего мужа

— Питера нет дома, а няня уже ушла, некому будет присмотреть за Ориол, — отвечаю я.

— Парни говорят, что ты всегда найдешь отговорку и что ты больше не принимаешь участия в вечеринках. Ну ладно. Не беспокойся. Ты нам тут не очень-то и нужна, Принцесса. Нам просто не хочется, чтобы ты подала на нас в суд, заявляя, что все дела решаются за столом с выпивкой, а не за письменным столом и что тебе не дали возможности присоединиться к нам. Увидимся завтра. — И он отключается.

В основе его шутки, как это обычно бывает, крылась обида и была доля правды. Общепризнано, что многие сделки и контакты устанавливаются в барах за бутылкой «Болли». А женщины оказываются выброшенными за борт после того, как у них появляются дети и возможность длительных встреч после работы уходит для них в прошлое (чего не скажешь о мужчинах, имеющих детей, но сохранивших возможность продолжать свою вечернюю деятельность). Мне проще нанять няню и притащить свою задницу в работающий допоздна минималистский бар без проволочек и без суеты. Если работа требует, нужно это сделать. Поэтому комментарий Мика несправедлив. Обычно я держусь на равных с этими распутными парнями. В последний раз я ходила с ними… Я помедлила.

Припомнить в точности, когда в последний раз я встречалась с коллегами на каком-нибудь светском мероприятии, мне не удавалось. На прошлой неделе мне пришлось вылететь в Берлин, и я отсутствовала двое суток. В четверг я ужинала с клиентом, а в пятницу работала допоздна. Я взяла свой ежедневник и пролистала его. Последний раз я согласилась поучаствовать в вечеринке шесть недель назад. Это целая жизнь для Сити.

Я заставляю себя встать с постели и пойти в ванную. Когда я превратилась в женщину, которая ложится спать слишком усталая, чтобы снять косметику? На моем лице появились странные вмятины — я спала прижавшись щекой к расшитому египетскому постельному белью. Тушь размазалась и спускается полосками, словно кипящие потоки от уголков глаз. Я придвинулась к зеркалу. У меня появились морщинки в уголках губ. Моя кожа начала стареть, чуть-чуть обвисла. Возможно, не все это заметят, но если на меня посмотрит двадцатилетняя девушка, то сразу поймет, что я не из ее компании. Скоро я стану принадлежать к тому типу женщин, о которых говорят: красивая для своих лет.

Я тщательно удаляю косметику, принимаю душ и, бережно промокая тело, вытираюсь полотенцем, а затем наношу на кожу около дюжины «страховых полисов»: укрепляющий бюст гель, антицеллюлитный крем, увлажняющие кремы для рук, ног и шеи и нечто особое для кожи вокруг глаз. Я снова ложусь в постель, гашу свет и принимаюсь размышлять, где сейчас Питер. Не могу утверждать, что он стал отсутствовать чаще, чем обычно; его работа требует много времени, так было всегда. Разница состояла в том, что, когда я была его любовницей, Роуз ждала его дома, а я была рядом с Питером на различных мероприятиях, связанных с нашей работой. Бездеятельность не для меня.

Как только мы поселились вместе, Питеру предложили высокий пост в другом коммерческом банке. Мы решили, что ему стоит принять его, и не только из-за дополнительных денег, — мы оба согласились, что нам нужно отойти на шаг друг от друга. Я не осознавала тогда, как много времени мы проводим в офисе, даже больше, чем дома. Перестав работать вместе, мы утратили какую-то долю нашей прежней близости, и теперь Питер ходит на другие вечеринки, обеды с клиентами и рабочие конференции. А их множество. Я же остаюсь дома, и самое волнующее событие, которое может со мной произойти за вечер, — это звонок Мика.

Я сажусь и снова зажигаю бра у кровати. Внезапно я ощущаю слишком сильное волнение, чтобы уснуть. Я так люблю Питера, действительно люблю, больше, чем себя, больше, чем ребенка. Это более редкое явление, чем вы можете себе представить. Большинство мужчин считает, что именно им принадлежит первое место в сердцах их подруг, но почти все матери втайне любят своих детей намного больше, чем мужей, по крайней мере до тех пор, пока дети не подрастут. Питер очаровал меня. Когда он в ударе, он умный, забавный, интересный, порой непристойный и совершенно необходимый мне. И даже в свои худшие моменты он мне необходим.

Я лениво перелистываю свой ежедневник, чтобы выяснить, когда мы с Питером ходили куда-нибудь вместе и без посторонних. Пять недель назад. Мы часто куда-нибудь ходим, но обычно с другими парами, коллегами или знакомыми. Я не могу с точностью сказать, когда произошло смещение этого фокуса. Раньше мы страстно берегли время для себя; теперь же наши друзья развлекают нас и заполняют паузы в разговоре, возникающие за обеденным столом. Это не значит, что мы наскучили друг другу, просто выслушали все предназначенные друг другу рассказы за последние семь лет.

Bay! А я и не заметила! Я еще раз заглядываю в календарь в конце ежедневника, чтобы проверить себя, и чувствую, как меня изнутри охватывает трепет волнения, а в течение нескольких секунд этот трепет превращается в самый настоящий триумф. Родилось ощущение, что отныне я могу блаженствовать вечно. Сосчитать было не так уж трудно: в конце концов, я была на их свадьбе и стала причиной их развода. Я являюсь женой Питера дольше, чем Роуз.

Как здорово! Как это важно! Я чувствую какое-то облегчение. Меня всегда терзало тревожное чувство, будто Питер принадлежит кому-то другому. Он принадлежит Роуз. Нет, я не думаю, что они предназначены друг для друга судьбой и связаны навек. Но мне кажется, что жить с ним — все равно что носить чей-то чужой джемпер. Для меня он подержанный, и однажды кто-то (также Роуз) может внезапно потребовать его назад. Я понимаю, что мои тревоги — глупость и не имеют под собой никаких оснований. Но так всегда происходит с иррациональными страхами — их невозможно объяснить.

Но Питер женат на мне дольше, чем на ней. Теперь он мой. Он мой.

Боже, нужно это отпраздновать. Это просто фантастика. Я выключаю свет в предвкушении хорошего сна.

Глава 9 РОУЗ

Вторник, 12 сентября 2006 года

Оставив мальчиков у школьных ворот, я обмениваюсь парой фраз с другими мамами, записываюсь на дежурство в библиотеке на среду и подхожу к учителю физкультуры, мистеру Шоу, чтобы спросить, какие полотенца дать мальчикам на урок плавания в четверг.

Улица внезапно пустеет. Двери машин захлопываются — матери поспешно разъезжаются на работу или по домам, издалека доносится детская болтовня. Звенит школьный звонок, и я могу расслышать, как миссис Фостер выкрикивает команды, чтобы дети построились ровными рядами. Я стою неподвижно до тех пор, пока не стихает и звук шагов.

Я вздыхаю.