Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова
– Ой, да не надо, есть у меня деньги, – отмахнулась от благодеяния мама. – Что ж я, на ребенке своем экономить буду? Я ж откладывала, думала, она в институт поступит, и я одену ее как куколку! Чтобы не хуже других была!
– Да Машенька твоя, что на нее ни надень, во всем хороша будет! Это ж прелесть, а не Машенька! Все при ней! И глазки, и щечки, и коса до пояса! Да была бы я мужиком, я бы…
– Перестань, Света, ты что такое говоришь при ребенке! – сурово осадила ее мама. И, обращаясь к дочери, проговорила быстро: – Не слушай ее, Машенька, не слушай! Иначе не отпущу тебя никуда, лучше дома сидеть станешь под моим приглядом!
– Нет, я на работу пойду, мам! Интересно же! – улыбнулась Машенька, засияв глазами. – Завтра же пойдем новую одежду покупать, ладно? Только я сама все выберу, ты мне не мешай, знаю я твои вкусы.
Глянув на мамину подругу, она тут же спросила заинтересованно:
– Значит, с понедельника уже можно выходить на работу, да, тетя Света?
– Ну я ж говорю. Татьяна тебя уже ждать будет!
В понедельник Машенька постучала в незнакомую дверь, приоткрыла, спросила робко:
– А Татьяну Михайловну можно?
– Да, заходите! – ответила ей средних лет женщина, поднимая голову от бумаг. – Вы, наверное, Маша, да?
– Да. Здравствуйте.
Женщина оглядела Машу с ног до головы, и по выражению ее лица было видно, что внешним видом будущей секретарши осталась довольна. Да и чего бы ей вдруг быть недовольной? Это ж не секретарша – это ангел с небес спустился. Нежный, румяный и белокурый. Белая блузочка, черная юбочка-карандаш. Волосы в косу заплетены. Ладони нервно сжимает, волнуется.
– Ну что ж, Машенька, очень приятно познакомиться. Сейчас я тебя к Ивану Васильевичу отведу, представлю.
Перед дверью Ивана Васильевича она совсем стушевалась. Представлялся он ей грозным дядькой с усами, злыми глазами и сердитым голосом. А когда увидела…
Она не очень хорошо запомнила этот момент. Помнила только свое изумление и мелькнувшую в голове мысль – никакой он не дядька. Он такой… Такой удивительный, так доброжелательно на нее смотрит, улыбается. А глаза у него какие, господи! Синие, лучистые. И тоже будто улыбаются, и свет из них идет прямо к ней, и окутывает ее всю с головы до ног. И будто начинает что-то происходить внутри, от чего тело делается деревянным и неловким, и дышать трудно, и можно только смотреть и улыбаться нелепо, будто она дурочка. Хотя он ведь говорит ей что-то! Надо ответить!
– Вас Мария зовут, как я понял? А как по отчеству?
– Нет, не надо, – ответила тихо, едва ворочая языком.
– Что не надо?
– По отчеству не надо. Можно просто Машей называть.
– А Машенькой можно? – продолжил он в прежнем смешливо-доброжелательном тоне. – Вам очень идет это имя – Машенька! Скажите, Машенька, вы уже секретарем где-то работали?
– Нет, Иван Васильевич, – торопливо пояснила Татьяна Ивановна. – У нее совсем никакого опыта нет. Но по всему видно, девушка ответственная. Мне за нее поручились.
– Ну что ж, если поручились… Тогда приступайте к своим обязанностям, Машенька! Садитесь в приемной за стол, осваивайтесь. На звонки отвечайте.
– А что надо отвечать? – спросила она, уже и сама понимая, как глупо выглядит.
И засмущалась страшно, и залепетала, отчаянно покраснев:
– То есть я хотела сказать… Извините…
Он будто не заметил ее смущения, проговорил деловито:
– Я сейчас очень сильно занят, Машенька. Просто полный аврал. Очень бы хотелось, чтобы ко мне никто не входил. Хотя бы пару часов. И не соединяйте ни с кем, если позвонит кто. Вы уж постарайтесь, Машенька. Полжизни за пару часов! – снова улыбнулся он, засияв глазами.
– А как постараться?
– Ну отвечайте всем подряд, что меня на месте нет. Мол, позвоните позже.
– Как нет? Вы же на месте?
– Ну и что же, что на месте. Секретарям полагается иногда приврать для пользы дела. Ничего, вы этому нехитрому делу быстро научитесь.
Он говорил хотя и снисходительно, но по-доброму, и снова смеялся глазами. Ох, какие это были глаза… Она и хотела, и боялась в них смотреть. Так боялась, что ноги подкашивались. А еще ей было страшно неловко, что так залипла в этой синеве и насмешливости, как муха в меду. Ведь он точно подумает – совсем дурочка.
– Это пока все, Машенька. Идите. Приступайте к своим обязанностям, – произнес он уже сухо, опуская глаза к бумагам на столе. – И помните: ближайшие два часа я недоступен.
Татьяна Михайловна уже тянула ее за локоть к двери, мол, чего стоишь, не слышала, что ли? Она повернулась неловко, пошла за ней, как сомнамбула.
В приемной Татьяна Михайловна спросила чуть недовольно:
– Ты чего такая неуклюжая, а? С перепугу, наверное?
– Да, я как-то растерялась. Простите.
– Ничего, привыкнешь. Наш Иван Васильевич – он такой, всех сразу взглядом как рентгеном просвечивает. А вообще, он очень покладистый, ты его не бойся. Давай иди к столу. Слышишь, телефон звонит? Бери трубку, отвечай вежливо: «Простите-извините, перезвоните попозже». Или еще что-нибудь в этом роде. Разберешься. Ну а мне тоже работать надо. Садись, осваивайся!
Она и впрямь быстро освоилась и уже бойко отвечала на телефонные звонки, отшивая всех подряд. Когда в приемную зашел какой-то парень, встретила его уже заученной фразой:
– Ивана Васильевича нет, зайдите позже!
– Да неужели? – насмешливо спросил парень, подвигая стул к ее столу. – Врешь поди, красавица?
Она посмотрела на него растерянно, не нашлась, что ответить. А парень продолжил так же насмешливо:
– Да не тушуйся, я водитель его. Володей меня зовут, будем знакомы. А ты, стало быть, у нас теперь секретарша?
– Да. Меня Машей зовут.
– Очень приятно. Маша значит. Но это имя не для тебя.
– Почему это?
– Потому что ты не Маша, а Машенька!
Она улыбнулась удивленно и проговорила чуть кокетливо:
– Да, Иван Васильевич тоже сказал, что я не Маша, а Машенька!
– Ну так… Я его понимаю, что ж. А больше он тебе ничего не сказал?
– Нет.
– А не спросил случаем, откуда в наши пенаты такую красивую Машеньку занесло?
– Нет, не спросил.
– Так я тогда спрошу! И откуда?
– Ниоткуда! Вам-то что за дело? – огрызнулась она, отворачиваясь.
– Да ладно, не сердись. Давай лучше дружить. Кофейку хочешь? Могу из бухгалтерии принести, у них там кофеварка стоит. Хотя ее у них забрать надо, сюда перетащить. Теперь есть кому шефу кофеек на подносе подать красиво! Правильно я соображаю, а?
Она не успела ничего ответить – распахнулась дверь, и в
