Блокшот - Кайли Кент

Я достаю из сумки телефон и отправляю ей сообщение.

Я: Ты смотришь игру?

Монтана: Да.

Я: Ты надела мой подарок?

В ответ она присылает мне селфи, и ее вид в моем свитере что-то делает со мной. Это почти первобытное чувство. Как будто то, что она надела его, сделало ее моей.

Я: На тебе он смотрится гораздо лучше, чем на мне.

Монтана: Уверена, после игры тебя будет ждать тысяча хоккейных заек, которые с тобой не согласятся.

Я: Единственная девушка, от которой я хочу, чтобы она ждала меня, ― это ты.

Она читает мое сообщение, но не отвечает. Может быть, я слишком прямолинеен. Но к черту. Я держался в стороне, и посмотрите, к чему это привело. Пришло время нам обоим перестать бороться с тем, что всегда должно было случиться. С нами.

Глава одиннадцатая

Я перечитывала сообщение Люка больше раз, чем готова признаться.

Единственная девушка, от которой я хочу, чтобы она ждала меня, ― это ты.

Что, черт возьми, я должна с этим делать? Я не хочу придавать этому слишком большое значение и представлять то, чего, скорее всего, нет. Я помню, он говорил, что любит меня. Я понимаю, что несколько лет назад он, скорее всего, хотел быть для меня кем-то большим, чем другом. Но сейчас? Я не думаю, что он испытывает ко мне ту самую любовь. Как это возможно? Я ― всего лишь сломленная девушка.

Я не подхожу ему. Черт, да я даже себе сейчас не нравлюсь. Последние два дня я снова и снова думала о том, чтобы уйти. Я знаю, что если вернусь сейчас, то смогу наладить отношения с Эндрю. Возможно, он еще не ищет меня, а значит, не знает, что меня нет дома.

Я также знаю, что если я вернусь, то этот цикл никогда не закончится. Я не могу его исправить. Я не могу ему помочь. Я даже не знаю, хочу ли я этого. Что я точно знаю, так это то, что я устала. Мне надоело бояться собственной тени, но я не понимаю, что мне делать дальше.

Когда я вошла в свой профиль в Интернете и увидела, что все еще записана на учебные курсы, я сделала то, что посоветовал Люк, и сменила все пароли, включая пароли от электронной почты и социальных аккаунтов. Я никогда не публикую посты. Я использую их только для наблюдения. За Люком, конечно, и это стало одним из моих порочных удовольствий.

Я не хочу возвращаться. Вот к какому выводу я пришла. Не то чтобы я действительно когда-либо этого хотела. Просто у меня не было других вариантов. И я слишком боялась оставить его. И до сих пор боюсь. Я не представляю, что сделает Эндрю, когда поймет, что меня нет дома и я не намерена возвращаться.

Я должна позволить Люку послать людей, чтобы они забрали мои вещи. Единственная причина, по которой я этого не сделала, ― нежелание впутывать его еще больше в мои дела. Я бы не смогла простить себе, если бы с ним что-то случилось из-за того, что он пытается мне помочь.

― Пенни за твои мысли? ― спрашивает Алия, подталкивая меня плечом.

― А?

― Ты либо фантазируешь о чем-то или о ком-то… либо замышляешь гибель мира? Что именно? ― Она берет со стола бутылку вина и наполняет оба наших бокала.

― О, эм, я не знаю.

― Ты же знаешь, я не собираюсь лезть не в свое дело и никогда не попрошу тебя рассказать мне свою историю, если ты этого не хочешь. Но если тебе понадобится с кем-то поговорить, я готова тебя выслушать. Без осуждения, ― говорит Алия, внимательно наблюдая за мной, как будто боится, что я могу убежать в любой момент.

― Спасибо. Я ценю то, что ты не стала расспрашивать меня. Ведь все очевидно. ― Я жестом обвожу свое лицо. ― Но я не думаю, что хочу говорить об этом.

― И не надо. Мы будем пить, наблюдая, как наши мужчины катаются на коньках по гигантской поверхности льда и врезаются друг в друга. Пятьдесят баксов на то, что мой брат подерётся с кем-нибудь в первом периоде. ― Она смеется.

― Он любит сбрасывать перчатки. ― Я улыбаюсь.

― О боже, ты одна из них, да? ― Алия тыкает в меня пальцем. ― Ты настоящая хоккейная фанатка.

― Я… ах… я смотрю основные моменты. ― Я пожимаю плечами. ― Раньше я ходила на игры. Когда Шон и Люк играли в школе и колледже, я ходила на все их матчи.

― А тогда ты тоже носила номер Люка? ― Алия двигает бровями вверх-вниз.

― Нет. ― Я качаю головой. ― Мой брат устроил бы скандал и сорвал бы его с меня. ― Я смеюсь. ― Он был слишком заботливым.

― Что с ним случилось? Люк никогда не говорит об этом. Только упоминает, что он умер.

― Он… эм… ― Я опускаю взгляд на запястье Алии и замечаю длинный шрам, тянущийся через ее запястье. Не знаю, пойдет ли ей на пользу разговор о том, что сделал Шон.

Она понимает на что я смотрю и натянуто улыбается.

― Это сделала не я, ― говорит она, проводя пальцем по неровному шраму. ― Это моя мать. У нее были некоторые… проблемы. В основном со мной.

― Мне так жаль. ― Я делаю глубокий вдох. ― Мой брат сделал это сам. Мы даже не знали, что он с чем-то борется. Просто вчера он был здесь, а на следующий день его уже не стало. Он бросил нас.

― Мне жаль. Это дерьмово.

― Да. ― Я беру бокал с вином и выпиваю его. На самом деле я стараюсь не вспоминать о Шоне. За последнюю неделю я говорила о нем больше, чем за последние четыре года. Проще запереть эту боль где-то глубоко и не выпускать ее наружу.

― О, вот они! ― визжит Алия, привлекая мое внимание к экрану телевизора.

― Ты тоже фанатка хоккея?

― Я фанатка Лиама Кинга, ― говорит она, взмахивая левой рукой и демонстрируя огромный блестящий камень на пальце. ― Вообще-то я не люблю кататься на коньках. У меня фобия острых лезвий и крови.

― Ты владеешь хоккейной командой?

― Мой отец. А я