Мой личный ад - Галина Колоскова

на кровать. Несколько поцелуев в покрытое потом лицо, волосы, шею.

– Успокойся, хорошая моя. Нет никого в комнатах. Дом хорошо охраняется.

Шелковистый наряд скользил в руке.

– Хотел его снять, но побоялся тебя разбудить. Ты так сладко спала.

Он рванул ткань рядом с замком. С первого раза не получилось. Только с третьего послышался треск, и дорогой наряд кусками остался лежать рядом с полуголой худышкой.

– Иди ко мне! – Паша прижимал дрожащее тело к груди. – Успокойся! Это паническая атака. Сейчас всё пройдёт. Постарайся реже дышать. Не делай глубоких вдохов.

Укутать её в одеяло дело секунды. Крепкие объятия сильного человека успокаивали.

Ада вцепилась в мощную шею руками.

– Он пытался меня догнать! – голос дрожал так же сильно как тело.

Паша сжимал её чуть не до хруста костей. Громким шёпотом в ухо, пробиваясь в мозг.

– Кто? Здесь никого нет.

– Во сне. Тихон. А потом страшная тень в углу и ужасные звуки. Я думала, он пробрался в комнату… – Она заплакала, выговаривая сквозь слёзы то, что хотела скрыть: – Сказал, что я принадлежу ему, и он меня заберёт! Что когда-то любил мою маму, но она сбежала в другой город, а вернулась беременной. Я займу её место в его постели…

Паша до скрежета сжал зубы. Попадись сейчас Тихон, порезал бы на лоскуты. Хотелось забрать её боль, кричать, но слишком большая роскошь, выставить чувства напоказ.

Он цедил слова:

– Я сверну ему шею… – Нос зарылся в светлые волосы, пахнущие клубникой, несовместимой с отчаянием. – Никогда никому тебя не отдам! Тихон упоминал, где Марина жила до беременности?

– В Новосибирске…

– Значит, начну поиск оттуда. К утру будем знать всё, что есть на Антона. Постарайся уснуть.

Ада вцепилась пальцами в кожу. Будь Паша рядом, кошмары бы не пришли. Его боится любая нечисть, не только живые.

– Не уходи! – с отчаянием в голосе.

Помнила слова управляющей, что хозяин всегда спит один. Скажи он сейчас: «Через постель», – согласится не раздумывая.

Паша уложил закутанную пигалицу под бок.

– Не уйду, спи! – без всяких условий.

Он провалялся без сна до утра. Не привык, что кто-то постоянно пытается закинуть сверху ноги или залезть носом в подмышку.

Ада сопела. Говорила во сне. Звала маму. Она вжималась в него, словно нуждалась в живом тепле, как в подзарядке. Постепенно на нём расположились длинные ноги, тонкие руки. Раскрасневшееся лицо с довольной улыбкой лежало на груди. Длинные волосы укрывали веером.

Павел с нежностью смотрел на молоденькую девочку, к которой его влекло. Аромат её тела, волос, дыхания. Всё вызывало желание.

В животе ком, в паху горячая пульсация. Дрожащей рукой с осторожностью провёл по нежной коже лица. Большим пальцем обвёл манящие пухлые губы.

Она расцвела от осторожного поцелуя.

Боевой воробушек очень нуждался в ласке.

Паше пришлось собрать волю в кулак, чтобы не воспользоваться возможностью дать её. Сдерживало, что рядом с ним лежит не любовница, а племянница. Дочь сводной сестры.

Если бы не обещание остаться с ней до утра, рванул бы в Москву. Напиться, забыться, отодрать шлюху.

Ада пошевелилась.

– Паша, не уходи… – просящее выражение на лице спящей.

Что это? Телепатия или теперь во сне она видит его?

Он затаил дыхание, боясь разбудить пигалицу. Стояк в трусах – не то, что нужно видеть с утра молоденькой фантазёрке. Пошевелишься не так, или прикоснёшься не там. От Ады можно ждать чего угодно. Со своими желаниями он с трудом, но справляется, а если она начнёт напирать с тем же?

Серые глаза смотрели в потолок. Скажи кто месяц назад, что, не раз побывав на краю жизни и смерти, будет бояться напористой тёлки, рассмеялся бы, но не сейчас. Он качал головой, спрашивая тех, кто шутил над ним там, наверху.

– За какие грехи мне всё это?

Он провалился в сон, но поспать удалось пару часов, не больше. Настойчивый вызов в какой-то из комнат раздирал глотку смартфона. Он спросонья закричал так, как делал всегда:

– Лида! Посмотри, где я забыл телефон?! Неси его сюда!

И оторопел, услышав над ухом:

– Паша, я так хорошо спала… – Твёрдые соски голой груди коснулись спины. Ада говорила приторно ласковым голоском содержанки. – Что мне сделать, чтоб ты остался в Москве? Пусть с Тихоном разбираются твои люди!

Незапертая дверь в спальню распахнулась без шума.

– Павел Сергеевич, я принесла… – челюсть управляющей пошла вниз, она с трудом договорила: – Смартфон. Куда положить?

Он вскочил с кровати. Лида видела его всяким. Не оборачиваясь, приказал Аде:

– Оденься!

Через секунду смартфон лежал в широкой ладони. Паша принял вызов, обернувшись спиной к управляющей. Поэтому не видел, с какой ненавистью та посмотрела на натянувшую халатик пигалицу, перед тем как выйти за дверь.

– Да, понял. Сбрось всё на почту. Продолжай рыть. Узнай, кто его родители и где живут сейчас. На связи.

Серые глаза смотрели в синие, решая говорить новости сейчас, или когда выяснит всё до конца.

– Ну, что там? – Ада словно знала, по какому поводу был звонок. – Антон мой отец?

Павел качнул головой, решив последнюю информацию приберечь на потом. Сейчас хватит малого:

– Для установления отцовства нужно сделать тест ДНК. Пока знаю, что ваши инициалы полностью совпадают. Вряд ли это случайность.

Глава 16

Они завтракали позже обычного.

Ада долго приводила себя в порядок. Твёрдо задавшись целью стать женой Павла делала из себя красотку. Повторить макияж от Сергея не удалось, как ни старалась. Получалось с провинциальным уклоном. Косметику вчера так и не купили. Она долго смотрела на себя в зеркало, а потом умылась и вышла к столу, такой какая есть.

Паша с полчаса провёл в зале. Боксёрская груша стонала под градом ударов, размышляя, какая муха с утра укусила хозяина. Пятнадцать минут под прохладным душем невиданная роскошь с утра, когда телефон разрывают звонки, а почта ломится от кучи новой информации и отчётов.

Ада со смирением на лице ковыряла овсяную кашу. Паша уплетал омлет с ветчиной.

– Я сейчас по делам, а ты можешь прошвырнуться по бутикам. Тёма знает места, где женщина может одеться с ног до головы.

Она продавила ком в горле комом каши. Интересно сколько было тех, что одевались за его счёт?

– Или набери Адель. Она любит помогать девочкам друзей.

Ада тут же зацепилась за слова.

– А я твоя девочка? – без косметики она выглядела лет на шестнадцать.

На самом деле девочка и, к сожалению или радости, его. Он до сих пор не избавился от ощущения твёрдых сосков