В этот раз в следующем году - Элисон Кент

с его соском, провел ею вдоль своего тела и заставил обернуть ее пальчики вокруг члена.

— Так лучше.

— Ты прав. Так лучше. — Она начала поглаживать его, наблюдая за движениями своей руки по его пенису, как кружит ее большой палец по тугой коже головки. Ее собственное возбуждение усиливалось, соски превратились в тугие горошины, а киска налилась и истекала соками. Затем она снова села на него.

— Но так все же лучше.

Его глаза говорили, что время игр окончено, и он собирался это доказать. Открыв прикроватную тумбочку, чтобы взять презерватив, он обхватил ее за затылок и прижал к себе, прежде чем перевернуться. Его рот впивался в ее, раскрывая и притягивая ближе, его язык врывался в рот, чтобы соприкоснуться с ее языком.

Когда он переместил руку между ее ног, она ахнула, но отдалась в его власть. Он развел в стороны ее лепестки пальцем, и скользнул им, размазывая ее влагу, от входа к клитору. Она потерлась о его руку, затем о его пах, его волосы восхитительно щекотали ее нежную кожу.

Они оба были готовы, и она приподняла бедра, встречая его. Не отводя взгляда, она насаживала себя на него, медленно вбирая в себя, наслаждаясь первым проникновением.

Он обхватил ее ребра, лаская большими пальцами грудь.

Щетина на его лице не могла скрыть напряжение его челюсти, ей нравилось, что это происходило из-за нее. Она приподнималась, опускалась, подстраивалась под его ритм. Он наполнял ее, растягивал. Основание его члена стимулировало ее клитор, когда она извивалась, в поисках сладкой точки, где ее нервные окончания закипали, и всхлипывала, когда находила ее.

— Хорошо? — спросил он, и она кивнула.

— Невероятно. — Это было правдой. Ничто не подготовило ее к тому, что ее тело будет пылать от таких ощущений. Это было нечто большим, чем она когда-либо испытывала, намного большим, всепоглощающим и мощным. Это поглощало и подчиняло ее, и она затерялась.

Затерялась в Диллоне, в нечто большем, чем его прикосновениях. Затерялась во всем том, что он предлагал: безопасности и мужестве, сострадании и великодушии. Она с такой легкостью могла влюбиться в него, любить его, и знала, что этот момент держал ее будущее в своих руках.

Диллон обхватил ее руками за ее талию и сел, прижимая ее к себе. Но благодаря тому взгляду, которым он на нее смотрел, их связь стала нечто большим, чем просто секс. Стала всем ее миром. Стала всем, чем она была и что знала, и ох, что это был за опьяняющий оргазм.

Его руки крепко сжимали ее, он обнял ее за плечи и продолжал входить в нее. Ее груди были прижаты к его груди, ее киска была во власти его члена, бедер и твердых мышц пресса. Он был всюду, но ей было этого мало, она не могла думать, едва могла дышать.

Сдаваясь, она зарылась в изгиб его шеи. Ее киска напряглось, давление возрастало, требуя и нуждаясь в большем. Он шептал ей на ушко слова, которые она не могла разобрать, но в этом и не было никакой необходимости. Сексуальные слова, сексуальные звуки.

Умоляющие, отчаянные, требующие, страстные.

Она расслабилась, из ее горла вырвался пронзительный вскрик. Она могла дышать, и он последовал за ней, рыча и вздрагивая, казалось, целую вечность. Как они взорвались вместе, так они и утихли вдвоем, спускаясь на землю, словно другие люди, и зная, что между ними больше ничего не будет прежним.

Глава 9

После энергии, потраченной за последние два часа, Диллон был удивлен тому, что все еще бодрствовал.

Как и тому, что Бренна тоже не спала. Скоро рассвет, если его внутренние часы не подводили, а значит, и буря, что привела ее в его жизнь, скоро утихомирится. А это означало, что она уедет, и если он заснет, то пропустит оставшееся у них время.

И снова он не доверял своим чувствам. Они были полностью обнажены, и натянуты, словно струна. Это она, Бренна, сделала с ним такое. Забрала все, что у него было.

Требовала большего. Он не мог припомнить, когда в последний раз… Нет, не было никакого последнего раза. Он не встречал такой женщины, как Бренна Китинг.

— Знаешь, будет хорошо, если ты поспишь. — Сказал он Бренне, которая лежала у него под боком.

Она пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо и прижалась к нему грудью.

— Я не хочу спать. Боюсь пропустить что-то интересное.

Вот оно что…

— Думаю шоу на сегодня окончено.

— Это, наверное, хорошо. — Ответила она, зевая и играя с волосами на его груди. — Думаю, несколько дней не смогу ходить прямо.

— Значит моя работа на сегодня выполнена.

Она ущипнула его за сосок, и он вскрикнул.

— Только потому, что я так хочу.

— Командирша.

— Я предпочитаю называть себя ответственной женщиной.

Они переплели пальцы рук.

— Что-то мне подсказывает, что ты чертовски в этом хороша.

— Не всегда, но я не могу не пытаться.

— Я приму это к сведению.

— Хорошо, потому что я хочу кое о чем тебя спросить.

И в этот момент все изменилось. Он повернулся к ней спиной.

— Спокойной ночи.

— Не-а. Даже не думай об этом. — Сказала она, хватая его за плечо и пытаясь перевернуть на спину. Чтобы удержать его, она закинула на него ногу и обвила рукой грудь.

Не то чтобы он не мог пошевелиться, если бы захотел, но она достигла желаемого.

— Тебе лучше быстрее задать свой вопрос. Я засыпаю.

Она помотала головой, ее волосы щекотали его руку.

— Не прикидывайся, что ты похож на мужчину, который сразу после секса чувствует усталость.

— А как насчет того, что сейчас три утра?

— Твои глаза открыты?

— Я могу разговаривать с закрытыми.

— Открой, — приказала она, приподнявшись на локте, чтобы удостовериться, что он послушал ее.

Он искоса взглянул на Бренну.

— Довольна?

Да. Вдобавок она была взволнована, ее ладони вспотели, когда сжала руки в кулаки, поэтому сразу ринулась в расспросы.

— Что означают даты на лопастях вентилятора?

Вены на его висках стали отчетливо видны от напряжения, зрачки расширились. Его сердце стало неистово колотиться.

— Я предпочту не отвечать.

Она проигнорировала надлом в его голосе и продолжила.

— Поэтому я и спрашиваю. Поэтому и хочу знать.

Он перевел взгляд с Бренны на вентилятор, который висел словно Дамоклов меч1. Прежде чем он ответил, прошло много времени, и она уже не была уверена, что он вообще отважится. Затем почувствовала, как он напрягся. Под ее рукой его сердце бешено стучало, и грудь вздымалась и опадала от