Элла Джеймс - Гензель

Когда она закрывается за ним, мгновение я стою дрожа.

Я могу постучаться в дверь и снять маску. Я могу посмотреть в лицо Гензелю, как Леа. Но по правде… мне страшно. Я полагаю это то, что мотивирует меня больше всего. Страх того, что он скажет, если я подкрадусь к нему так. Что, если он не захочет видеть меня? Я не смогу справиться с отказом. Не от Гензеля. Я безрезультатно искала его годами, а сейчас он прямо здесь. Я подхожу к двери. Он прямо по другу сторону двери, и все, что я должна сделать, чтобы встретиться с ним лицом к лицу — постучаться и войти, одетой в этот наряд и с маской. Все, что я должна делать, чтобы видеть его регулярно — заставить его балдеть в постели.

По правде, я ограничена в опыте, но могу сделать это. Я читала кое-какие любовные романы, и, кроме того, моим партнером будет Гензель. Если кто-нибудь может заставить меня чувствовать — это он.

Я стучу, прежде чем у меня появляется возможность сказать себе уйти, и начать дрожать, когда я стою у его двери. На секунду затаив дыхание, я слышу, как его низкий голос говорит:

— Входите.

Я едва могу идти, не упав, когда вхожу в комнату с огромной двуспальной кроватью, покрытой темно-красным шелком. Он опирается на гору подушек, на нем нет ничего из одежды.

От его вида мое тело слабеет, как это было однажды в течение панической атаки, когда я задыхалась.

Абсолютное потрясение.

Он… такой прекрасный.

Несмотря на великолепие его изумительного тела, мои глаза устремляются к его лицу: часть его, которую я знаю лучше. Около небольшой дыры в стене, которая разделяла нас, я проводила часы, черт, дни, недели подряд, глядя на его щеки, глаза, рот, нос, волосы. Я почти удивлена, обнаружив, что они почти такие же. Его волосы все еще темные, кофейно-коричневые, густые и слегка волнистые. Его кожа не потеряла постоянный загар, который у него всегда был, даже после многих месяцев взаперти. Его скулы — высокие и хорошо высеченные, его губы идеально привлекательные. Я не могу увидеть цвет его глаз в тускло освещенной лампой комнате, но их форма точно такая же. Его нос тоже. Он прямой и благородного вида. Вместе, все черты лица образуют красивого мужчину. Но в отличие от молодого парня, которого я знала, чьи губы были обычно немного изогнуты в улыбку, и в чьих уголках глаз были маленькие морщинки, лицо этого мужчины было суровым… и почти жестким.

Один взгляд на него и я начинаю задыхаться, я говорю серьезно, теряя контроль.

Я инстинктивно обнимаю себя руками, когда комната вокруг меня начинает кружиться.

— У тебя есть проблемы с тревожностью? — равнодушно спрашивает он.

В моих глазах появляются слезы. О, Гензель! Так или иначе, я качаю головой.

— Ты уверена? — спрашивает он.

Я киваю.

— Почему ты пришла сюда? — он немного раздвигает свои длинные, сильные ноги и обхватывает большой, хорошо знакомой рукой свой твердый ствол.

Мой голос дрожит, когда я начинаю говорить, и затем я помню, я думаю, я сказала шепотом:

— Я хотела… получить шанс стать… — глубокий вдох, — вашим сабмиссивом.

Его глаза немного сужаются, и мне поначалу интересно, узнает ли он мой голос. Он знает его лучше большинства, так долго находясь во взаимодействии со мной и не имея возможности видеть мое лицо.

— Ты обученная сабмиссив? — спрашивает он, немного приподнимаясь.

Черт, эта грудь…

Я облизываю губы.

— Я-я не уверена. Я полагаю… хорошо, нет. У меня нет сертификата или чего-либо подобного.

Я замираю, мое сердце колотится, ожидая, что он узнает меня. Закричит на меня. Встанет с кровати и побежит ко мне.

Как он мог не узнать меня, даже в этой маске?

Он немного откидывается на подушки, и я замечаю, что он на самом деле не голый. На нем надет синий шелковый халат, соответствующий моей одежде.

— Подойди сюда, — говорит он мне, когда перемещается и садится так, что его мускулистые ноги свисают с кровати.

Мои ноги ощущаются онемевшими и глупыми, как будто я слишком много выпила, но каким-то образом мне удается подойти к нему. Я становлюсь перед ним с немного приподнятым подбородком, еще сильнее дрожа, потому что я знаю, просто знаю, что сейчас, когда мы так близко, он узнает мой запах. Импульсы моего мозга. Мое дыхание.

Мои руки зависают в воздухе, изнывая, чтобы прикоснуться к его колену. Оно безупречно мускулистое. Толстое и мощное. Но больше всего, это он.

Он смотрит на меня сверху вниз, бесстрастно оценивая, и слезы начинают наполнять мои глаза. Мои легкие забывают дышать.

Вспышка памяти: темная волна, ниспадающая на карий глаз, что обрамлен гипсокартоном. Это кажется нереальным, когда его рука поднимается к моему подбородку, поглаживая, пока мелкая дрожь не проносится через все мое тело. Я начинаю задыхаться и облизываю губы. Мои губы! Ты знаешь меня, Гензель!

— Посмотри на меня, — спокойно приказывает он.

Его палец прижимается к нижней части моего подбородка, наклоняя мое лицо, так что наши глаза встречаются.

Я начинаю дрожать сильнее.

Я сжимаю губы вместе, потому что не уверена, что могу сдержаться и не прошептать его имя.

Как много раз я смотрела в эти глаза? Я так хорошо знаю желтые крапинки в его карих ирисах, что смотреть в них — это как возвращаться домой.

Как долго я ждала, чтобы снова его увидеть?

Как сильно я этого хотела?

Мой рот открывается сам собой. На языке крутятся слова. Они отчаянно хотят вырваться, так же, как мои слабые руки отчаянно хотят подняться и коснуться твердости его груди. Темноты его волос.

Он опускает мой подбородок и слегка хмурится.

С моих губ срывается одно слово:

— Пожалуйста…

Поглядывая на нее со своего места на кровати, я приподнимаю бровь в легком вызове:

— Пожалуйста, что?

Ее нижняя губа в ловушке между ее зубами. Она быстро выпускает ее и сжимает эти влажные, розовые губы вместе.

Из-за этой пятой девушки, в маске, так идеально покрывающей ее лицо, и с телом, на котором так хорошо сидит моя одежда, мой член становится твердым. Он пульсирует напротив нижней части моего живота, стоя прямо для нее, умоляя о ее небольших, гладких руках.

Она кажется точь-в-точь правильного размера. Правильный рост. У нее красивый шепчущий голос, который звучит для моего чуткого слуха, почти как голос Леа. Прежде чем ее губы снова откроются, мне интересно, может ли она петь.

К моему разочарованию, она закрывает их.

— Ничего, — шепчет она, немного качая головой.

Я глажу ее по руке и беру ее ладонь.