Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) - Моника Мерфи

я поднимаю голову, чтобы увидеть ухмыляющегося Эллиота Макинтоша.

Один из друзей Уита.

Я уверена, что он слышал все эти истории. Верит, что все это правда. Думает, что может поступать со мной по-своему, и я просто покорно подчинюсь.

– Отпусти меня, - бормочу я, прижимая еду и напитки к груди. Я должна была положить их в свой рюкзак перед выходом, но я слишком торопилась.

– Что у тебя там? - спрашивает он, наклоняя голову, чтобы посмотреть, что я держу в руках. – Поздний ланч, да? Не хочешь поделиться? Вернуться в свое общежитие и немного потусоваться?

– Отойди от меня. - Я вырываюсь из его хватки и продолжаю идти, направляясь прямо в библиотеку. Эллиот не отстает от меня, его длинные ноги позволяют легко догнать меня, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на него.

– Успокойся, детка. Ты так торопишься.

Он смеется. Я украдкой бросаю на него взгляд. У него темные волосы и темные глаза, оливковая кожа и полные губы. Такой же красивый, как Уит, но по-другому.

Хотя мое тело не дрожит, просто находясь в его присутствии. Вот в чем колоссальная разница.

– Разве тебе не нужно идти на занятия? - бросаю я ему, поворачивая налево.

Вдалеке маячит библиотека.

– Я бы пропустил урок ради тебя. ‐ Он тянется, хватая меня за руку и заставляя остановиться. – Давай проведем немного времени вместе. Познакомимся поближе друг с другом.

– Я не могу. У меня занятия. - Как будто это единственная причина, по которой я не хочу проводить с ним время.

Его улыбка легка. – Нет, у тебя нет урока. У тебя свободное время. Как и у меня. Давай посидим в библиотеке. Я знаю тихое местечко, где нам никто не помешает.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, но его пальцы сжимаются на моей руке.

– Нет.

– О, да ладно. - Он подходит ближе, так близко, что его тело касается моего. – Я знаю, что ты отдаешься Уиту. Он говорит, что трахать тебя - это опыт всей жизни. Просто дай мне немного попробовать.

Мой разум раскаляется добела от ярости из-за его слов и не раздумывая, я поднимаю колено, целясь прямо в яйца Эллиота.

И попадаю в цель.

– Гребаная шлюха! - ревет он, отпуская меня, чтобы прикрыть свое барахло руками, когда падает на землю.

Я срываюсь на бег, все еще держа в руках еду и напитки, двойные двери библиотеки становятся все ближе и ближе. Я чувствую, как слезы текут по моим щекам, увлажняя кожу, и я даже не осознавала, что плачу.

Я больше не могу этого выносить. Я не могу. Насмешки. Подлость. Насилие. Боль. Ложь. Уит говорит людям, что мы занимаемся сексом?

Боже, как он этого хочет. Высокомерный придурок.

Я ненавижу его. Я ненавижу их всех.

Как они не дают мне ни единого шанса. Как учителя и персонал стоят в стороне и позволяют этому происходить. Они видят, что происходит, но они просто боятся идти против своего бесстрашного лидера.

И он не бесстрашный лидер. Он семнадцатилетний парень, который ведет себя как вампир. Это означает, что он якобы видел и делал все это более миллиона жизней, и теперь ему смертельно скучно.

Я его, блядь, терпеть не могу.

Что самое сложное во всем этом?

Когда они игнорируют меня. Как будто меня не существует. Я сталкивалась с подобным поведением всю свою жизнь. Можно подумать, я уже привыкла к этому. Но это не так.

Одна из дверей распахивается, и там стоит Уит с улыбкой на лице, его взгляд направлен на меня и ни на кого больше. Как будто он все это время ждал, чтобы поприветствовать меня. Его взгляд перемещается на его друга, который все еще согнут пополам от боли и корчится на земле позади меня, и я останавливаюсь, тяжело дыша, слезы все еще текут.

– Ты причинила боль Эллиоту? - недоверчиво спрашивает он меня.

– Пнула его по яйцам, - говорю я с удовольствием, надеясь, что он подумает, что я могу сделать то же самое и с ним. Я становлюсь немного выше, чувствую, как слезы высыхают на моих щеках. Как будто я приказала им остановиться, и они вняли моему призыву.

– И я слышал, ты назвала Лейси Атертон пиздой? - Он поднимает брови.

– Она одна из них. - Я вздергиваю подбородок, ненавидя себя за то, что все еще держу в руках свой обед и ужин. Я чувствую себя глупо.

Уязвимо.

– Ты не ошибаешься, - говорит он. – Просто никто никогда не называет ее таковой.

– Ну, так я это и сделала. -  Я свирепо смотрю на него.

Он пристально смотрит на меня.

– И прекрати говорить людям, что мы трахаемся, - бросаю я ему.

Удивление мелькает в его взгляде лишь на мгновение, прежде чем выражение его лица выравнивается.

– Я никогда не говорю о тебе.

- Лжец, - шиплю я.

– Кто тебе сказал, что я говорю об этом?

– Твой друг без шариков. - Я кивком головы указываю на Эллиота. Рот Уита снова кривится.

– Он врет.

– Конечно. - Я не верю Уиту. Он тот мудак, который убедил всех отвернуться от меня. У него вся власть в этом кампусе, и они преклоняются перед ним. Даже взрослые. Особенно взрослые. Они, вероятно, в ужасе от того, что потеряют работу, если ослушаются его.

– Ты мне не веришь? - спрашивает Уит.

Я киваю головой.

– Ты умнее, чем я думал, - бормочет он так тихо, что я почти не слышу его.

Но я это услышала, и он, должно быть, думает, что я абсолютно глупа, если думает, что я верю всему, что он говорит.

С меня хватит. Я просто хочу покоя. У меня есть час до урока американского правительства, и это занятие - настоящая пытка, учитывая, что Уит там тоже присутствует. Я не знаю, почему я трачу кислород на придурка, который одержим желанием уничтожить меня.

– Пропусти меня, - говорю я ему, направляясь вперед, делая все возможное, чтобы протиснуться мимо него.

Он останавливает меня, положив руку мне на бедро, его прикосновение обжигает меня до костей. Я замираю совершенно неподвижно, концентрируясь только на том крошечном месте, где его пальцы касаются меня. Даже сквозь тяжелую шерсть моей юбки, хлопок моей рубашки, заправленной под нее, я чувствую его. Как клеймо, горячее