Проект "Стокгольмский синдром" (СИ) - Волкова Ольга

— Лёнь, — сладкий голос наполнил нашу комнату ее звуком, — я ведь только начала, — притворно жалобно стонет она у моих губ, намеренно прикусывая мои, и проведя по ним своим сладким язычком.

— Знаю, — коротко отвечаю, оставляя кроткий поцелуй. А затем веду ее к кровати, и мы оба опускаемся на нее. — Я продолжаю, — ухмыляюсь, глядя в карие глаза своей любимой. Раздвинув ногой ее бёдра, приспускаю штаны, наконец, высвобождая свой член и трусь о ее вход, так же дразню, как она меня. Оля стонет и прогибается в пояснице, желая скорее полного погружения и слиться душами в нашем особом танце, только так мы знаем, что открыты друг перед другом еще больше, ведь искренние чувства видны в самом сокровенном моменте. Оставляю дорожку поцелуев по ее шее, опускаясь все ниже к груди, захватываю ртом один сосок, а другой накрываю ладонью и мну, слегка причиняя блаженное и томящее ощущение.

— Лёня, — Оля еще сильнее выгибается, затем впивается своими коготками мне в спину и проводит ими, оставляя точно такое же ощущение, граничащее с болью и удовольствием. — Не могу больше, пожалуйста, — стонет умоляющее, а я обдуваю ее напряженный сосок, затем спускаюсь еще ниже, на что моя любимая хнычет. Накрывая ее естество, я вкушал вкус и соки, которые получил взамен от ее пронесшегося оргазма. Прекращая свои чувственные пытки, стянул всю одежду с себя и накрыл нагим телом разгоряченное тело любимой, мгновенно врываясь в нее одним толчком. Оля обогнула ногами в кольцо мою спину, и обняла за шею, целуя, ощутила свой собственный вкус на моих губах и вспыхнула, покрываясь еще большим румянцем. Уже четыре года в браке, а моя пушинка все еще продолжает стесняться естественных ощущений и моего нескрываемого обожания. Музыка продолжала звучать на повторе, и в некоторых местах мы оба старались под такт мелодии сливаться телами, меняя позы, как движения в танце.

Это воспоминание о нашем соитии только растопило в венах кровь, я облокотился о стол локтями и спрятал лицо в своих ладонях, словно так мог сохранить ускользающие детали и моменты, которыми наслаждался. Устало выдохнул, и затем на электронную почту приходит еще одно письмо из штаба. Быстро просмотрев его содержимое, не был ничуть удивлен новому распорядку, а также та роль, что теперь предстоит мне исполнять ежедневно, лишь отпечаталась в мозгу, что я вновь использую свою профессию в качестве наживки для преступника. Захлопываю крышку ноутбука, и отправляюсь в ванную, желая скорее смыть с себя всю грязь после перелета и временного общения с семьей. Холодный поток воды мгновенно бодрит тело, как будто энергетиком заряжает, но этот обманчивый эффект улетучивается, как только моя голова касается подушки. Плюхнулся лицом в матрас, а обмякшее тело от перенапряжения расслабилось, отдаваясь томящей болью в мышцах. Уже далеко за полночь, краем уха слышу глухие звуки, как родители провожают гостей, а за окном слышны двигатели машин, постепенно редеющие среди всей толпы. Наконец, все стихло. Дом погрузился в сон, и мне стало любопытно, а остался ли в родном гнезде мой брат. А Ирина? Я перевернулся на спину, от бесконечных мыслей, льющихся потоком вариаций, только будоражили мой неспокойный мозг. Что если бывшая Власова обманула меня, всяческими действиями в холе показывая ложь, и Марк все же стал для неё значимым. Думаю, для Степки это станет последней каплей в их отношениях, и, либо они навсегда останутся чужими друг для друга, либо… Вариантов куча, но мне следует разобраться с самим собой, а уж потом лезть к друзьям. Вопрос, заданный в лоб другом, жива ли моя пушинка, жалит сердце, машинально ладонью тру грудь, как будто могу таким образом успокоить беспокойную душу, но, если бы это было возможным. Постепенно уплываю в сон, глубокий и на удивление спокойный, словно меня отключили от питания, давая возможность перезагрузиться. Сновидения приятны тем, что мы сами можем ими управлять, как сейчас, например, когда мы с моей Олей гуляем по просторным улочкам Парижа, наслаждаясь запахом корицы и прочих пряностей из соседних багетных магазинчиков. Держась крепко за руки, мы о чем-то разговариваем, и моя пушинка рассмеялась, пряча личико за ладошками. Мы остановились и я обнимаю ее, прикасаясь губами к ее преграде, и по волшебству, или особому заклинанию, она убирает свои нежные ручки, предоставляя мне возможность испробовать ее сладкие губы, особенно после того, как она с удовольствием слопала круассан с сахарной пудрой. Стоило легонько приблизиться к ней, в нос мгновенно проникает ее запах духов, ванильный — мягкий, ощущение, словно она сейчас реальна передо мной, как и все с нами происходящее. Начинаю целовать ее, сначала нежно, без напора, но пушинка усиливает поцелуй, что в принципе не свойственно для нее. И я нахмурился, не понимая, что происходит. Движение наших губ усиливается, это уже не поцелуй влюбленных, а страсть, жадность и голод, с которым обычно пары сливаются в безрассудном сексе, желая усмирить свои плотские потребности. Затем чувствую теплые ладони на своей груди, и давление на пах, мгновенно соображаю, что это уже далеко не сон. Распахиваю глаза, матерясь во все горло, сталкиваю с себя Диану, у которой ума хватило воспользоваться тем же ароматом, что так сильно любит моя пушинка.

— Твою мать! — зарычал. Диана полуголая свалилась на пол, и в обидчивом настроении надула губы. Я соскочил, и предстал перед лицом девушки нагим. Она лукаво посмотрела на мое возбуждение, которое уже сходило на нет.

— Неужели не рад видеть меня, а, Лёнь? — Диана поднялась и тут же залезла на кровать, накрываясь одеялом. Устало зевнула, подминая под себя подушку.

— Какого хера ты тут делаешь? — никак не угомонюсь, у меня в голове только что произошел атомный взрыв. Сам уже натягиваю штаны, и надеваю рубашку. Уперев руки в бока, я смотрела на лицо девушки, уставшее после перелета, но, черт возьми, не нашлось больше комнат кроме моей. Сука! В порыве вспыхнувшей злости, что Диана преследует меня всюду, пусть мы напарники и имели несколько перепихонов, но это не значит, что девчонка может так вероломно занимать место рядом со мной, срываю с нее свое одеяло, а она ошарашено вскрикивает.

— Леонид, — со злостью произнесла мое имя, сжимая в кулачки свои, на вид, хрупкие руки. — Имей совесть, — жалобно стонет, и тянется за покрывалом.

— Которой, к слову, у тебя нет совсем, — констатирую очевидное, на что в ответ получаю довольную ухмылку. Не проронив больше ни слова в ее адрес, швыряю обратно на нее одеяло, а сам собираю свою сумку с документами, по пути хватаю первые попавшиеся шмотки, затем выметаюсь из своей спальни. Делать мне здесь точно нечего, и лучше будет, если найду свое временное пристанище, а какое именно, я уже знаю точно. Набираю номер Власова, и тот сбрасывает звонок. Потом только замечаю, что сейчас пять утра. Вот дрянь, я все никак не угомонюсь, и тут же нарываюсь на Марка. Мы оба сталкиваемся лбами, как только выходим в общий коридор на выход.

— Сутки не прошли, а ты уже смываешься, — с укором произносит, складывая руки на груди и с осуждением смотрит на меня. — Нам надо переговорить, — Марк настроен серьезно, но меня не впечатлила его мнимая искренность, поэтому разворачиваюсь, оставляя его одного стоять в коридоре.

— И тебе доброе утро, Марк, — произношу в пустоту, потому что покинул холл, словно тюрьму, где меня душат не только физически, но и морально. Слышен смех брата-близнеца, но я игнорирую его, желая уже скорее заняться полученным заданием.

Глава 6

Выйдя на улицу, вдыхаю полной грудью утренний холодный воздух. Закрываю глаза, на миг представляя, что все это очередной кошмарный сон с участием всех моих родных. Сосредоточив свои другие ощущения, я прислушиваюсь к шуму, доносящегося с верхних этажей, как раз, где находится комната моих родителей. Вновь выясняют отношения, трепя друг другу нервы в такую рань. Не желая быть свидетелем, абстрагируюсь, затем отхожу от дверей и направляюсь к гаражу, там находится мой автомобиль, если, конечно, отец не нашел ему другое место. Нанятая охрана делает утренний обход по всей территории, и, завидев меня с сумкой в руках и слегка растрепанного, приняли за Марка, потому как поздоровались, произнеся его имя.