Проект "Стокгольмский синдром" (СИ) - Волкова Ольга

— Рад, что ты приехал, — Марк встал передо мной, и протянул руку, ожидая братское приветствие, но я намеренно игнорирую его, затем киваю на Ирину. — Не говори, что у вас любовь, в жизни не поверю.

Марк опустил руку, но я заметил, как на лице заиграли мышцы, показывая напряженные скулы на идеально выбритых щеках. Бывшая Власова набралась храбрости и прошествовала к нам, берясь за руку Марка.

— Не любовь — верно, — отвечает за него, снижая напряженную обстановку. — Просто знакомые, — глядит на мужчину и сжимает его руку, прося о поддержке, — хорошие знакомые, как с тобой, Леонид.

Наш отец фыркнул, но в присутствии Марка не мог вести себя иначе, например, как со мной, поэтому, прекратив наше «дружелюбное» общение, мы все направились в комнату, где нас ожидали гости, мама и Степан. Уверен, для которого станет испытание, вновь увидеться с бывшей женой, а присутствие Марка вовсе выбьет его из колеи.

Глава 5

Все случилось так, как я предвидел, приблизительно зная, какой будет реакция у Степана при виде бывшей жены, да ещё в сопровождении моего брата. Я вошёл последним в залу, где гости уже активно принялись пробовать яства, которые мама заказала для маленького банкета, вроде как организованного в честь моего приезда. Как только я захлопнул двери, шум мгновенно стих, и все глаза уставились на нас. Первое, что было написано на лицах гостей, практически на каждом, это удивление, смешанное с паникой. Никто не ожидал увидеть двух братьев вместе. И пусть мы близнецы, но отличия мгновенно вырисовываются на поверхности воды — мы разные: манера общения, движения, мимика лица — всё это в купе говорит о наших индивидуальностях. Степан сидел рядом с нашей матерью, своими шутками развлекал и подогревал интерес публики к разговорам "не о чём", за это я ему благодарен. Друг резко взметнул головой, глазам своим не веря, что Ирина пришла под руку с Марком. Сжимает крепко кулаки и встаёт, игнорируя вопрос, заданный моей матерью на шутку, что Степан не успел договорить. Я опережаю отца и пару, намеренно быстрым шагом приближаюсь к Власову и преграждаю путь, фактически загораживая собой образ Ирины.

— Успокойся, ладно? — ищу его глаза своими и устанавливаю связь между нами. Стёпа тяжело задышал, едва ли сдерживает свой порыв накинуться на своего соперника. И, честно, хотел бы я посмотреть, как анатом расправляется с моим братом, ведь я знаю какими приемами владеет мой друг, но именно сейчас, мне приходится прикрывать зад своей семьи, чтобы позже не вызвать шумихи в клубах.

— Хорошо, — сквозь зубы шипит, но слегка наклоняется и провожает Ирину до стула, который ей выдвинул Марк, строит из себя джентльмена и, почувствовав, что запахло жареным, специально провоцирует скандал.

— Вот и отлично, — я согласно киваю ему, с одобрением похлопывая плечи, — а теперь присядь, и прошу тебя, прекрати смотреть в их сторону. Между ними нет ничего, — убедительность взыграла роль, и Степан сдался, присаживаясь обратно. Мама глядит сначала на меня, а потом на Марка и хмурится, явно сделав в своем головном блокноте пометки. Зоя Степановна не так-то проста на первый взгляд, и я уверен по окончанию мероприятия мы оба будем отчитаны своей матерью. Эта мысль греет мою душу, будто я вновь вернулся в юность. Сам себе ухмыльнулся и сел с ней рядом, по правую руку от отца, а Марк и Ирина по левую. Усталость берет своё, а тело после перелета ноет, ощущаю покалывания в затекших мышцах, и уйти тоже не имею возможности, хотя бы ради мамы должен просидеть весь этот цирк. Отец стучит ребром вилки по хрустальному бокалу, завладевая вниманием и тишиной у всех присутствующих.

— Спасибо, — благодарит и встаёт. — Сегодня я рад, как никогда, — ясно, теперь отец переходит к своей неизменной речи о семье и ее счастье. — Оба моих сыновей сидят со мной, — бегло глядит на меня, а потом поворачивается к Марку, удостоив того большим вниманием. На выходку отца лишь фыркнул, мама в это время положила на мою руку свою и сжала, я тут же повернулся к ней. Она одними губами прошептала, чтобы я проигнорировал все это, и я сделал бы так, если бы не одно "но".

— Леонид, — отец обращается ко мне, притворно спокойным тоном голоса, и я напрягся, но кивнул, готовый его выслушать. — Надеюсь, ты не сбежишь от нас при очередной незначительной проблеме, — укоризненно уставился на меня, проговорив это в шутку, но только не для меня, и я встал, конечно, отец не ожидал такой реакции и был слегка удивлён на мою выходку. Это было больно и унизительно, услышать от родного отца, что моя жена это "ничто", и не имеет такого огромного значения ни для кого, кроме меня самого и моих друзей.

— Всего доброго, — сквозь зубы проговорив слова, с характерным скрежетом отодвинул стул и выхожу из застолья, совершенно наплевав на их реакцию в виде удивления и ахов, пронесшихся эхом по залу.

— Я тебе не позволял покидать место, — прогремел его голос, затем уже вскочила мама и рванула за мной, потому как я в это время вышел из комнаты и направился вверх на второй этаж, где все ещё была моя спальня.

— Лёня, — мама окликает меня, и я оборачиваюсь на лестнице. Она нагнала меня, чуть запыхалась, но держится и дышит глубокими вдохами, чтобы унять все ещё присутствующую боль от ранения в недавнем прошлом. — Просила тебя, проигнорируй, — качает головой, выравниваясь на ступеньках со мной, смотрит в глаза, затем берет в ладони мое лицо. — Ты его знаешь, брат твой тоже, да все окружающие в курсе об отцовских вспышках. Мы не в силах переделать то, что само по себе не изменится никогда.

— Почему ты всегда его защищаешь? — с прищуром задаю вопрос, хотя не имел никакого права этого делать. Плечи мамы поникли, и она выпустила из колыбели своих рук мою голову, а я будто потерял вновь что-то родное.

— Наверное, потому что всегда буду его любить, сынок, — с грустью улыбается, но глаза выдают её душевную боль. — Владимир подарил мне замечательных сыновей, а разве этого мало для женского счастья? — риторический вопрос, но я все же на него отвечаю.

— Мало, мама, — искренне шепчу. — Ты отдаёшь гораздо больше, чем берешь взамен. А значит, намеренно жертвуешь собой, чтобы он лишний раз убедился, что имеет над тобой верх.

— Пусть будет, по-твоему, сын. Чужая душа — потёмки, — усмехнулась, приводя в пример поговорку.

— Но не родная, — сказал, как отрезал. Мама устало кивнула.

— Ладно, — хлопает меня по груди и надевает свою дежурную улыбку. — Ты устал, и, знаешь, это было плохой идеей, организовать банкет, но опять-таки, я не могла и ты это понимаешь, — мама целует меня, а потом спускается с пару ступенек, но оборачивается: — Не бери в голову его слова, отец в последнее время сам не свой, я говорила тебе об этом по телефону. Позже еще поднимусь к тебе, и мы обязательно поговорим, — улыбается широко и озорно. — Все, пошла держать в узде Степана, — шутит мама, заставив меня рассмеяться, на что только ухмыльнулся и пожелал ей удачи. Проводив маму взглядом, я ещё раз убедился в том, насколько она сильная женщина. И как бы ситуация не вошла в тупик, мама обязательно находила выход. Даже сейчас, когда в семье чёрт ногу сломит, у каждого из нас свои жизни и судьбы, переплетённые только одной единственной нитью — родством, поэтому мне не остаётся ничего, кроме того, чтобы подстраиваться под всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дом, как и прежде, хранит в себе мои юные воспоминания, а, поднимаясь по широкой лестнице, касаюсь перил — деревянных и покрытых свежим лаком, образ мгновенно рисует в голове эпизод из прошлого, как мы оба с Марком любили скатываться по ним вниз, ленясь идти по ступенькам.

— Мальчики, — начинает ругаться мама, направляясь следом за нами вдогонку. — Прекратите, сейчас же! — мы с братом переглядываемся и все равно делаем по-своему. Марк — заводило, и чтобы не отставать от него, я стараюсь идти с ним в ногу, хотя мне подобное поведение не свойственно.