Элисон Пейс - Секс в большом искусстве, или Как охмурить гения

— Йен, я вам искренне благодарна, но прекрасно долечу вторым классом, — вмешалась я.

— К сожалению, все места в бизнес и первом классе на этот рейс проданы. — Регистраторша приподняла ладонь, предупреждая вопросы. — Но вот что я могу сделать, — продолжала она, глядя на экран компьютера. — Пересадить вас из тридцать седьмого ряда в один из первых. Как насчет седьмого «д»? С обеих сторон места свободны.

Я в восторге закивала, Йен расцвел улыбкой, и служащая поменяла мой билет.

Я неловко и смущенно поблагодарила Йена, затем регистраторшу.

— Пожалуйста, пожалуйста, — отозвалась женщина и добавила, когда мы уже шли к выходу: — Мистер Рис-Фицсиммонс, я обожаю ваши скульптуры!

— Спасибо, большое спасибо, — искренне ответил Йен.

По дороге к выходу я ликовала, что дело так удачно закончилось и вскоре мы окажемся в разных салонах. Прочная перегородка позволит мне расслабиться — буду смаковать вино, пока не засну. Но только я устроилась, как Йен заявил, что сядет на мое место, а я полечу первым классом.

Стараясь не выдать ужаса при мысли о зловредном шефе и степени его ярости, следующие полчаса я убеждала Йена, что обожаю летать вторым классом, что устала и собираюсь спать, что во мне росту всего пять футов четыре дюйма и я могу улечься на свободных соседних сиденьях. Последний довод, кстати, решающим не был, учитывая, что и самого Йена с его ростом пять футов семь дюймов нельзя было назвать высоким. В отчаянии я напомнила, что работаю на Дика Риза и обязана выполнять указания начальства, попутно пытаясь угадать, намерен ли Йен держать Дика в курсе последних новостей. К сожалению, это установить не удалось.

— Клянусь, я хочу лететь во втором классе, — устало сказала я. — Правда-правда.

— Правда-правда? — повторил скульптор.

— Чистая правда, Йен.

— Нет. — Казалось, Йен еле сдерживает смех. — Я не спрашивал, правда ли вы хотите лететь вторым классом. Я хотел уточнить, часто ли американцы употребляют выражение «правда-правда».

Я, в свою очередь, объяснила, что «правда-правда» означает «очень-очень» или «чрезвычайно», «безусловно», «стопроцентно».

— Это — как «стопудово», — добавила я. — Так говорят, когда вы всей душой чего-то желаете и ни минуты в этом не сомневаетесь.

Йен снова улыбнулся и согласился занять свое место. Я воспользовалась правом отлучиться на пару минут и поспешила к газетному киоску, где купила «Пипл», «Ю-эс», «Энтертейнментуикли», «Аллюр» и «Ин-стайл», благоразумно положив поверх журналов октябрьский выпуск «Новостей искусства».

Глава 11

Основы математики

Чем меньше человек говорит, тем лучше это у него получается.

Салон второго класса оказался вовсе не так уж плох: я с комфортом устроилась, разложив журналы. Седьмое «с» и седьмое «е» были пустыми, и я оказалась хозяйкой свободного пространства справа и слева. Приятная скромная леди на седьмом «ф» болтала с парнем примерно моего возраста, но они сидели относительно далеко, и это обеспечивало некоторую приватность.

Перед взлетом меня, как обычно, охватил страх: пришлось прослушать краткую лекцию о действиях в случае аварии и порядке эвакуации и посмотреть минутный фильм, где стюардесса непринужденно объясняла, как надевать надувной спасательный жилет и кислородную маску. Пассажирам, сидевшим у перегородки между салонами первого и второго классов, вменялось в обязанность помочь остальным выбраться из самолета, если придется уступать салон Атлантическому океану. Те, кому не очень улыбается такая миссия, могут пересесть, но если выбирать между заботой о попутчиках и несколькими часами в кресле тридцать семь «е», я охотно запишусь в спасатели.

После взлета я минут десять читала «Пипл», успокаивая нервы. Отказавшись от наушников — выбор пассажиров второго класса пал на второсортный фильм о киборгах, — я решила вздремнуть. Кинув журналы и бутылку с водой на седьмое «с», я откинула спинку сиденья, развернула одеяло и закрыла глаза, с наслаждением погружаясь в набегающие сладостные волны сна. Как чудесно проснуться уже в Лондоне…

— Это ваше? — прозвучал пронзительный голос с южным акцентом. Открыв глаза, я увидела крупную женщину в алом топике-гавайке, черных леггинсах и тапочках. Она указывала пальцем на мои журналы, воду и сумку. — Да? — Собрав вещи в охапку, дама сунула их мне в руки и уселась на седьмое «с». Ощущения безмятежного покоя как не бывало: телеса соседки не умещались в кресле и «перетекали» на законную территорию седьмого «д». Я заметила, как мужчина, рядом с которым дама сидела раньше, с удовольствием вытянул ноги на освободившееся сиденье. Надо было что-то делать.

— Гм, я тут все так удобно разложила, — недовольно заметила я в надежде, что женщина не станет мне мешать и пересядет.

— Ну что ж, — чересчур громко сказала дама и толстой рукой в кольцах смахнула журналы с моих коленей на пол. — Давайте переложим. — Улыбнувшись, словно мы только что стали лучшими подругами, женщина протянула руку: — Сью-Энн Беллфилд. — Бутылку с водой дама поставила на пол; и она тут же укатилась непонятно куда.

Упав духом при мысли о неминуемом обезвоживании и неприятной тесноте, я не ощущала ни малейшей тяги к беседе.

— Джейн Лейн, — бросила я, едва пожав протянутую руку. Натянув одеяло повыше, я закрыла глаза, пожалев, что не попросила беруши, и притворилась спящей. Ну почему кому-то обязательно нужно вторгаться в мой околоперегородочный рай, разрушать недолгое счастье и губить робкую надежду улечься поперек трех сидений? Почему, о южанка в гавайке, почему?

— Сью-Энн Беллфилд, — услышала я снова.

Я почувствовала, как женщина навалилась на меня, придавив к креслу, и забирается на колени. Открыв глаза, я увидела, что соседку, к счастью, не интересуют мои колени; Сью-Энн перегнулась через меня, почти легла поперек, и протянула рыхлую, мясистую руку даме с приятной внешностью — пассажирке седьмого «ф».

— Рива Вашингтон, очень приятно, — польщенно сказала седьмая «ф».

Еще хуже. Ну почему тихая милая леди не может вести себя тихо и мило? Отчего внешность людей с пугающей регулярностью оказывается столь обманчивой? Неужели этой даме мало болтовни с разговорчивым соседом?

— У вас прелестный акцент, Сью-Энн. И какая красивая фамилия — Беллфилд! Откуда вы родом?

— Из Атланты, штат Джорджия! А вы?

Вскоре я поняла, хотя и не хотела признавать, что эти две дамы не угомонятся до самого Лондона. Я не открывала глаза, всякий раз надеясь, что очередное предложение будет последним и у пассажирок больше не найдется тем для обсуждения.