Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

Появляется мама с заветной бутылкой «Вдовы Клико».

– Я берегла ее как раз для такого случая!

– Анна! – ахает папа.

Мама отвечает ему твердым взглядом.

– Что, Айвен?

– Э-э… Ничего. Пойду принесу бокалы.

ГЛАВА 9

Теперь понимаю, что имел в виду Дин Мартин, когда говорил о «похмелье, от которого даже волосы болят»! Дрожащей рукой нащупываю на тумбочке полупустой стакан и делаю глоток.

– Ф-фу! – кривлюсь я. Тепловатая водка с клюквой. Ну и дрянь!

Однако несколько глотков этой дряни приводят меня в чувство. А воспоминание о том, где я и почему, окончательно прогоняет дурноту. Я вскакиваю и распахиваю занавески навстречу бьющему в глаза солнечному свету. Первое утро в Лас-Вегасе – ура!

Улица сбросила вечернее платье и облачилась в повседневный деловой костюм. Роскоши поубавилось, однако по-прежнему есть на что посмотреть – одни небоскребы-переростки и разлапистые пальмы чего стоят! Вдалеке виднеются ржавые силуэты гор. Но доминирует в панораме, конечно, бескрайнее синее небо. Меня переполняет оптимизм. Вчерашние рыдания забыты, впервые за много лет я проснулась бодрой и готовой к подвигам. Может быть, я излечилась?

Опасаясь снова провалиться в скорбь над своим расквашенным сердцем, я поворачиваюсь и вглядываюсь в королевскую кровать Иззи. Не могу понять: один человек ворочается под одеялом или двое?

Из-под одеяла выныривает встрепанная голова. Одна.

– Сколько времени? – хрипит Иззи.

– Девять сорок восемь, – улыбаюсь я. – Совсем не плохо – нас ведь предупреждали, что из-за временной разницы мы будем просыпаться в четыре утра.

– Так я заснула только в пять! – отвечает Иззи, тщетно стараясь принять вертикальное положение.

– Да ну? Давай подробности!

– Воды! – сипит она.

Я приношу из ванной два пластиковых стаканчика и усаживаюсь на кровать. Обожаю утренние истории Иззи! Несмотря на то, что кончаются они всегда одинаково. А может быть, и благодаря этому. Моя серая жизнь остается на заднем плане: бульварные историйки Иззи так захватывают, что о моих ночных приключениях (точнее, их отсутствии) мы обе уже и не вспоминаем.

Вчера я так и не сбежала из «Дезерт Инн». Очень хотелось, верно: но не могла же я бросить Иззи на растерзание трем чудовищам – Усатому, Носатому и Волосатому!

В бар вернулась как раз «вовремя» – успела засечь спину уходящего со сцены Малыша Креола. Пока меня не было, Иззи успела взять своего мохнатика на поводок и теперь охотно направила стопы в сторону «Цирка». За нами потащился и Усач. Носач остался – решил испробовать свои чары на официантке.

По дороге домой я умирала от тоски, знакомой по бесчисленным возвращениям домой в компании Иззи и двоих парней. Все как обычно: Иззи виснет на своем избраннике, а мы с его отвергнутым товарищем тащимся позади, изо всех сил стараясь не показывать, как нас тошнит от воркования «влюбленных».

В редких случаях, когда ситуация обратная, Иззи не теряет времени даром: она принимается обольщать отвергнутого дружка – и неизменно преуспевает. Помню, как однажды мы привели к себе двоих парней и разошлись по своим половинам – по гостю на гостиную. На следующий день Иззи принялась пытать меня на предмет: «как он в постели». Я, зевая, поведала, что мы всю ночь говорили о литературе. Иззи была возмущена до глубины души.

– Подумать только! Я-то до рассвета трахалась с его жирным приятелем – из одной гуманности, чтобы бедняга не чувствовал себя обиженным!

– Что, очень противно было? – посочувствовала я.

– Да ничего, выжила, как видишь. Закрыла глаза и думала о Филе Коллинзе.

Необычная сексуальная фантазия, верно? Но, как я уже упоминала, у Иззи нестандартные вкусы.

Вот и теперь я сообщаю Иззи, что распрощалась с Усачом на пороге гостиницы, получила на прощание липкий, пропахший ликером поцелуй, рухнула в постель и во сне качалась на лиане среди «Кокосов» в разноцветных пиджаках.

Иззи в ответ делится со мной впечатлениями от англофильских вкусов Митчелла.

– Похоже, Британская империя – его фетиш, – морщится она. – Все время возмущался, что я не говорю, как в учебнике. По его мнению, например, настоящая англичанка вместо «можно» должна сказать «разрешаю». Хотя, должна тебе сказать, не особо-то он спрашивал разрешения…

– Подробности давай! – требую я.

– Ох, сил нет! – стонет Иззи, откидываясь на подушки. – Он все равно вне конкурса. Его самолет в шесть утра улетел в Джорджию, так что мы его больше не увидим. – А ты хотела бы?

– Ну, вообще он довольно милый. Пушистый такой… Если закрыть глаза, кажется, что тискаешься с Чубаккой.

– Ну и?! – Долго еще она собирается молчать о самом интересном?

– Могу сказать только одно…

– Ну?!!

– Победа!!!

– Ур-ра!

– А теперь нас ждет пир победителей!

– Гип-гип-ура! Я в ванную первая! – Мысль о еде – вожделенной лас-вегасской еде! – пересиливает во мне даже восторг от победы подруги.

– Ну дай мне хоть поплакаться на судьбу! – молит Иззи.

Скатившись с постели, она с легким удивлением замечает, что спала одетой.

– Так вот, ты бы видела размеры его…

Я вскидываю бровь.

– Да нет, не того, о чем ты подумала! – ухмыляется Иззи.

– Иззи, можро вопрос? – прерываю я ее. – Помнится, отправляясь в Лас-Вегас, ты клялась, что с бурным прошлым покончено и отныне ты ляжешь в постель только с будущим мужем. Тогда зачем, скажи на милость, тащить с собой семьдесят два презерватива?

Поразмыслив немного, она отвечает:

– Понимаешь, когда я встречу своего единственного…

– Ну?

– Что, если он не сразу поймет, что он мой единственный?

Обе мы покатываемся со смеху.

Но умолкаем, едва нашим взорам предстает очередь к шведскому столу. Это зрелище к веселью не располагает.

Целую вечность мы продвигаемся мелкими шажками, втягивая носом аппетитные запахи и сильно напоминая Оливера Твиста с его несчастными сотоварищами. Согласно рекламному буклету, шведский стол «Цирка» обслуживает 10 000 человек в день. И, похоже, все они здесь!

Пара, что стоит перед нами, развлекается семейной ссорой.

– Вчера во время церемонии у тебя был такой вид, словно вот-вот бросишься бежать! – сварливо замечает леди.

Джентльмен молчит.

– Интересно, почему не сбежал? – не унимается она. – Из чувства долга? Дай скандала испугался?

Он пожимает плечами.

– Да нет…

– Ненавижу когда мне врут! – шипит она. – Признался бы честно, что не хочешь! Завтра приезжают наши – вот увидишь, они все поймут по твоей физиономии!

Он устало вздыхает и пытается ее обнять. Она отталкивает его руку. Соседи по очереди навостряют уши.