Кэрол Марш - Золотое утро

Развернув "джип", Фиске погнал к болоту. Руки механически управляли рулем, голова была занята предстоящим голосованием. Как быстро разворачиваются события! Сначала он принял разговор о продаже острова за пустые слухи. Когда в первый же вечер по приезду из Лондона отец рассказал об этом, ему было даже смешно. Островитяне никогда не согласятся на такое! Но вот оказалось, Ашер успел переговорить со многими: Руфусом, Клиффордом, Спенсерами, Нельсоном, Джейком… Кто еще вовлечен в эту игру?

За поворотом молодой олень, испуганный шумом мотора, метнулся через дорогу. Красота животного восхитила его. Кто посмеет нарушить девственную природу и чистоту Кинкайда? Как заставить соседей задуматься, какой угрозе они подвергают судьбу острова?

Нахмурившись, Фиске подумал о тех, кто ни за какие деньги не согласится на продажу: муж Джози — Джунно Нортроп, его брат Рэнди, он сам и Барбара… Неплохо для начала. Может, удастся уговорить и других? Вот будет весело, если удастся побить незадачливого предпринимателя! Что ж, Фиске приходилось встречаться и с более серьезными противниками. Стоит сделать попытку. Не сдаваться же без борьбы!

На дороге показалась стройная фигурка. Нажав на тормоза, он вильнул в сторону и чуть не угодил в канаву.

Подойдя, Кэти спокойно посмотрела на него через переднее стекло. Волосы у нее были распущены, нос испачкан, кофр с аппаратурой едва не волочился по земле, словно у нее не было сил закинуть на плечо непосильную ношу.

— Прошу извинить меня, — проговорил он, открывая дверцу, — задержался немного.

— Все в порядке! — обиды в ее голосе не чувствовалось. Она вздохнула и влезла на сиденье.

Сдав назад, Фиске развернул "джип" и поехал обратно, искоса поглядывая на пассажирку.

— Следите за дорогой! — с улыбкой сказала она.

Помолчав, он неожиданно предложил:

— Хотите посмотреть остров? Красиво не только на болоте. Я только что видел оленя.

— А я видела сразу двух олененков! — подхватила Кэти.

— Хвастунья!

— Правда, на краю болота, я сфотографировала…

— А как обстоит дело с коршунами?

Она устало покачала головой:

— Никак не удается разыскать гнездо. Только все та же птица, что и вчера. По-моему, она смеется надо мной. Чтобы заставить ее привыкнуть ко мне, я извела столько пленки, что и вообразить невозможно!

— Значит, вам придется остаться еще? — он постарался сказать это безразличным тоном.

— Придется, — печально ответила она.

Может, ей совсем и не нравится остров? Не все же любят уединение! А может, она относится к тому типу людей, которые просто не могут жить без привычного комфорта?

— Если не сниму коршунов, не получу денег, — просто объяснила Кэти.

Ему стало стыдно. Почему-то он думал, что хоть она и профессиональный фотограф, но снимает только ради собственного удовольствия, не для заработка.

— Завтра утром я поеду с вами, и мы обязательно найдем его, — пообещал Фиске, даже не вспомнив про лодку, по которой так тосковал.

— Спасибо, я и сама справлюсь, — и тут же воскликнула: — Разве нам не сюда поворачивать?

— Я хочу вам кое-что показать.

Они взобрались на узенький деревянный мост.

— Приехали.

Дорога оборвалась, прямо перед ними стоял старый вишневый сад в полном цвету.

— Ох! — не удержалась от восторга Кэти.

— Не хотите прогуляться? — не дожидаясь ответа, Фиске вылез из машины и пошел к дверце с ее стороны: — Если, конечно, вы не устали.

Оказавшись на мягкой траве, Кэти вопросительно посмотрела на него. Лицо у нее было такое счастливое, будто ей только что преподнесли приятный подарок.

— Спасибо!

Фиске не ожидал, что ее так тронет то, что он сам принимал как должное. На мгновение перед глазами возникло лицо Дьердье: она восторгалась только подарками в маленьких футлярах.

— Всегда пожалуйста!

Они пошли в сад. Почти одного с ним роста, Кэти шагала легко, будто привыкла проводить время на природе. Ее плечо случайно коснулось его, и Фиске захотелось обнять девушку, притянуть к себе, поцеловать, слиться с ней в одно целое. "Дурак, — сердито одернул он себя. — Ты едва знаком с ней, да к тому же, вполне возможно, что у нее есть другой мужчина". И он почему-то от этой мысли разозлился.

Осторожно ступая на осыпавшиеся лепестки, они дошли до конца сада, где земля шла под уклон, образуя подобие кратера: на одной его стороне стоял дом, на другой — ветряная мельница.

— Я видела ее с парома! — восхищенно воскликнула Кэти. — Мы на северном берегу острова.

— Точно. На самой северной точке. А мельница и сейчас действует. От нее получают электроэнергию.

— Кто?

— Семейство Пэков. Он поэт, а она специалист по нумизматике и куратор музея Фогга.

Он посмотрел на дом, словно ожидая, что Мэдлин Пэк вот-вот появится на пороге и помашет им рукой, но дом был необитаем.

Фиске повернулся к Кэти, но она уже убежала вперед и по вьющейся тропинке стала спускаться с обрыва вниз на пляж. Он немного постоял еще наверху, наслаждаясь запахом океана, наблюдая, как, достигнув кромки воды, Кэти развязала и сняла ботинки, закатала брюки и вошла в воду. Холодная вода заставила ее тут же выпрыгнуть обратно.

— Разве вам никто не говорил, что вода в океане не прогревается до конца июня? — спросил Фиске, подходя.

— Нет, — застонала она. — Боже, как холодно! Я привыкла к озерам, вода согревается в них гораздо быстрее.

В этот момент она выглядела безумно привлекательной.

— Быстрее одевайтесь, не то еще схватите воспаление легких. Давайте пройдемся по пляжу. Это поможет вам согреться, — он подал ей носки, и Кэти поспешно их натянула.

— Расскажите мне о Нельсоне, — попросила она после того, как они молча прошли по пустынному пляжу.

Фиске сдвинул брови. Как ни интересовала его Кэти, он все же сомневался, стоит ли ей рассказывать о проблемах острова и о себе. Но не хотел показаться невежливым.

— Он орнитолог и очень уважаемый человек, ездит по университетам и колледжам, выступает с лекциями. Возглавляет кафедру в Йелле, но большую часть времени проводит на Кинкайде.

— И всем сердцем его любит, — досказала Кэти.

— Да, остров для него что-то вроде религии…

Она поколебалась, щеки ее порозовели, затем застенчиво спросила:

— Вы тоже так чувствуете?

Фиске кивнул, не зная, как словами выразить свое отношение к Кинкайду. Он был частью его души. И вдруг спросил, посмотрев на ее руку:

— Вы не замужем?

— Нет.

— И у вас нет друга? — хотя тут же пожалел о своем вопросе: после Дьердье он не собирался связываться с женщинами.