Симона Элькелес - Покидая рай

- Ты когда-нибудь говорила, ну, ты знаешь, с Мэгги?

Она замирает, а затем медленно качает головой.

- Ни разу с момента аварии?

Она снова качает головой.

- Я не хочу говорить об этом, Калеб. Пожалуйста, не заставляй меня говорить об этом. Не сейчас. - Тогда когда же? - она не отвечает, - однажды мы обсудим это, Лия. Ты не сможешь вечно избегать разговора.

Я надел свою куртку, захватил баскетбольный мяч от гаража и высунулся наружу. Я не позволял себе даже взгляда в сторону дома Армстронгов, когда шел в парк, по сути, в противоположном направлении.

Мне нужно забросить несколько мячей в корзину, чтобы очистить разум.

Моя закомплексованная сестра одна из тех, кому нужна групповая терапия. Я один из тех, кто был в заключении, а каждый, кто в этот момент был дома, стал грёбаным придурком. Ох, забавная ирония.

На следующий день я сидел в главном офисе. Мама и папа пришли со мной, чтобы услышать, сдал ли я тесты или нет. Боже, это отстой.

Майер открывает папку и просматривает ее содержимое. Папки - это тоже отстой. Особенно те, которые должны решить мою судьбу.

У назначенного адвоката по моему делу после аварии была папка со схемой аварии, моего ареста и историей моей жизни. У надзирателей в ДИПДН тоже были папки. Словно я и не человек больше. Я был уменьшен до слов, написанных другими людьми обо мне. Даже у Деймона есть идиотская папка. Я мог рассказать им намного больше, чем может сказать любая папка с документами обо мне.

- Калеб на удивление хорошо сдал почти все экзамены, - Мейер переводит взгляд на моего папу, - он не осилил только требуемое количество балов по обществознанию.

Мужчина, это не удивительно, особенно если учесть, что сказала Лия.

Мамина улыбка пропадает за секунду.

- Я уверена, это ошибка.

Я посмотрел на моего отца. Он окинул меня быстрым взглядом, прежде чем сказать:

- Калеб прошел академическую программу в, ух, Департаменте по исправлению трудных подростков. Майер остановил его.

- Возможно, Доктор Бэкер. Но он не прошел социальное обучение или же не набрал достаточную сумму баллов для перехода в старшую школу.

Я должен сказать то, что я хотел сказать все время, проведенное в аду с последствиями аварии.

- Я мог бы просто бросить школу.

Мама хмуриться.

- Нет, Калеб.

Да, настоящая жизнь без влияния общественности.

Отец хмурит брови.

- Сынок, ты не бросишь школу. Мистер Майер ведь может что-то сделать. Правда?

Парень делает глубокий вдох и достает еще одну папку, от которой у меня появляется серьезное желание засмеяться. Он изучает содержимое, пока мы все ждем в тишине.

- Ну, я мог бы отправить его в среднюю школу, но его оценки за другие предметы на уровне старшей школы.

- О, это замечательная идея, - вскрикивает мама.

Папа кивает.

- Он должен остаться на второй год, а это значит, что он выпустится на год позже своего бывшего класса. Это, конечно, не идеал, но…

- Неплохо, не так ли, Калеб?

О Боже. Летняя школа. Почему б им просто не воткнуть бамбук мне под ногти вместо этого?

-Все, что угодно, папа.

Я пристально смотрю в окно на машины, движущиеся мимо школы, и птиц, летящих неизвестно куда.

- Калеб, почему бы тебе не узнать расписание уроков у моего секретаря? - говорит директор, потом он сверился с часами. - Ты можешь попасть на половину третьего урока, если поторопишься.

Папа и мама молчат, когда мы выходим из кабинета Майерса.

Секретарь вручает мне листок бумаги.

- Вот расписание твоих уроков.

Я иду на английский для старшей школы. Сделал это старый Майер для того, чтобы заставить меня войти в класс прямо посередине урока. Я вздрагиваю, когда открываю дверь.

Я почти слышу голос директора в своей голове. Да, леди и джентльмены, главная достопримечательность…Прямо из тюрьмы для несовершеннолетних…Калеб Бекер! Я чувствую, что все шестьдесят взглядов, прожигающих мой череп, на мне, когда я подхожу к учителю, мистеру Эделсену.

- Чем могу помочь? - спрашивает он.

- Я учусь в этом классе.

Тишина.

Все взгляды устремлены на меня.

Мышцы натягиваются, как струна.

- Хорошо, тогда займите свое место.

Я прохожу к концу класса и выбираю место рядом с Дрю Рудольф. Мы раньше тусили вместе. Вы знаете… Раньше.

После урока у меня обед. Я оплатил яблоко и колу деньгами, которые родители дали этим утром. Когда я иду через столовую, я держу свою голову высоко поднятой. Пусть они говорят о бывшем заключенном все, что хотят. Трудности, с которыми сталкиваются эти дети ничто по сравнению с тем, с чем сталкиваются ребята из ДИПДН.

Когда я заворачиваю за угол, я натыкаюсь на Кендру. Это первый раз, когда мы так близко со времени моего ареста.

- Привет, Калеб, - говорит она с дразнящими нотками в голосе, - Дрю сказала, что видела тебя на английском.

Я киваю.

- Помнишь то время, когда у нас был совместный английский?

Парень, сделай это. Мы забирались в туалет в одно и то же время на перерыве и встречались в безлюдных коридорах, искали место, где можно спрятаться и лапали друг друга.

- Я помню.

Она улыбается мне ярко-белыми зубами и убийственно полными губами. Я мог бы целовать эти губы вечно. Я все еще могу сделать это.

- Ну, полагаю, я найду тебя позже, - говорит она.

- Позже, - говорю я, наблюдая за тем, как она, уходя, виляла задом.

После школы, отрабатывая свое наказание, я исправил забор старой леди и повесил ей светильник. Прежде, чем мне вынесли приговор, я пришел домой и нашел десять сообщений, оставленных Кендрой с просьбой позвонить ей. Но на этот раз я вернулся домой, и на автоответчике было только одно сообщение… От Деймона.

Я перезвонил ему. Наш разговор прошел примерно так:

- Калеб?

- Да?

- Сегодня ты хорошо поработал. Да и вообще тоже.

- Спасибо.

- Продолжай в том же духе. Я позвоню через два дня.

Ву-ху! Он оставит меня в покое на целых два дня. Мой отец сегодня работает допоздна, так что сегодня дома только я, мама и Лия. Лия размазывает свою еду по тарелке, делая вид, что ест. Мама слишком занята трепом с друзьями по телефону. Я думаю, что она даже не понимает, что Лия и я сидим за столом вместе с ней. Я благодарю бога, когда весь дом ложится спать. Это единственное время, когда все, как в старые времена.

Всю ночь я лежал на кровати, смотря на часы последние сто двадцать минут. Три часа утра. Я не могу уснуть. Слишком много мыслей в моей бесполезной голове. Может быть, мне нужен неудобный и уже много кем использованный матрас, который был у меня в ДИПДН для того, чтобы проспать всю ночь?