Исцеляя босса - Оливия Хейл
Я наклоняюсь к нему. Его одеколон приятен, с оттенком сосны и мускуса.
— Какую вещь вы ждете?
Он достаточно близко, чтобы я могла проследить за приподнятой дугой его брови.
— Я, конечно же, собираюсь достать вам тот фарфор.
Я ухмыляюсь в ответ на очевидную шутку. Его взгляд опускается на мои губы на секунду, прежде чем вернуться к сцене.
— А теперь предмет номер четырнадцать... — говорит аукционист. — Бриллиантовые часы Cartier из двадцатичетырехкаратного золота в классическом дизайне Panthére.
Энтони поднимает руку.
Я смотрю на него, но он не отводит глаз от быстро говорящего аукциониста. Двое других тоже делают ставки, но рука Энтони поднимается снова. Затем в третий раз.
К четвертому разу он остается единственным с поднятой рукой. Цена перевалила за сотню тысяч долларов.
— Продано мистеру Энтони Уинтеру! — объявляет аукционист под аплодисменты. Я просто смотрю на него.
Энтони поворачивается ко мне.
— Ну, вы же сами рекомендовали.
Я просто моргаю.
— Это женские часы.
— Значит, они станут отличным подарком, — говорит он, понижая голос. — Подумайте об обезьянках, Саммер.
— Верно. Вы очень щедры.
— Именно так, — говорит он. — И теперь все это запомнят.
Мы бродим по залу после аукциона, он приносит мне еще один бокал шампанского. Я наконец дотягиваюсь до канапе, даже если они размером не больше укуса. Несколько гостей подходят к Энтони, и он разговаривает с ними низкими, властными тонами. Никакой светской беседы и никаких шуток, вроде тех, что он обменивался с деловыми партнерами.
Я пью шампанское и киваю с улыбкой каждому из них. Поднимаю тост за сохранение тропических лесов. Пью. За прекрасное мероприятие. Пью. За летнюю погоду. Пью.
Голос Энтони становится сухим, когда он наконец направляет нас обратно к бару.
— Я закончил.
— Вы не хотите еще немного пообщаться?
— Я больше никогда не хочу общаться.
Это заставляет меня рассмеяться. Каблук цепляется за неровность ковра, и я слегка пошатываюсь в ответ. Рука Энтони хватает меня за локоть.
— Вы в порядке?
— Да. Это был ковер.
— Верю.
— Но, на всякий случай, думаю, что мне не стоит больше шампанского.
— Мудрое решение.
Мы направляемся к выходу, его рука на моей пояснице, пока он звонит водителю, чтобы подали машину. Голова приятно кружится. Я в идеальной степени опьянения, так еще и голодна.
Как только мы садимся в машину, я сообщаю об этом Энтони.
Он вздыхает с полу-насмешкой. Я заметила, что он делает это часто. Смеется он редко.
— Тебе следовало съесть больше канапе.
— Ну, я бы и съела, если бы их хватило на всех, — говорю я.
— Разочарована ими?
— Да. Не поймите неправильно, они были вкусными. Вкусы хорошо сбалансированы, и мне понравилась подача…
— Кейтеринговая компания не здесь, чтобы подслушивать вас, — говорит он.
—... но они были слишком маленькими. Я не могу выжить только на них.
— И что же вы собираетесь поесть?
— Неподалеку от меня есть место, где продают пиццу кусками, или... целиком? Целой пиццей? Не знаю, как называется целая пицца. Колесо пиццы?
Уголки его губ теперь подергиваются по-настоящему.
— Пирог. Это называется пирог пиццы.
— О, это нью-йоркское выражение.
— Да, полагаю, так.
— Логично. Вы умный.
— Мне иногда об этом говорят.
Лимузин плавно останавливается у моего дома, и я различаю неоновую вывеску с изображением одного куска пепперони чуть дальше по улице. Мое тело жаждет только того, что может исправить расплавленный сыр.
Энтони прочищает горло. Расправляет плечи, будто отступая внутрь себя.
— А вы разве не хотите пиццы? — спрашиваю я его. — Можете взять кусок или целый пирог. Я угощаю. В знак благодарности за вечер, не говоря уже о платьях. Вы же любите пиццу?
— Да, — он молчит мгновение. Затем кладет руку на переднее сиденье и наклоняется вперед. — Тодд, можешь быть свободен на сегодня.
— Да, сэр.
ГЛАВА 8 Энтони
Покупать пиццу с пепперони не входило в планы на сегодняшний вечер. Как и подниматься по лестнице за Саммер Дэвис в ее кондо в Сохо. Мое тело напряжено до предела. Иголки колют под кожей от бессмысленного нетворкинга, в котором я был вынужден участвовать. Но ноги несут меня вперед. За золотом ее волос в тускло освещенной лестничной клетке.
Черт, это такая глупая идея. Как сунуть руку в огонь или выйти на канат. Вызывать демонов на дуэль перед сотрудницей... и это еще Саммер.
— Вот моя квартира, — ее голос такой же жизнерадостный, как обычно, смягченный по краям шампанским. Ее волосы соскользнули на плечо, обнажая шелковистую кожу. — Вы держите пиццы?
— Я еще не уронил их.
Она смеется и распахивает дверь квартиры. Я вхожу за ней в темноту и ударяюсь носком о ступеньку. Прикусываю губу, чтобы скрыть ругательство.
— Боже, как вкусно пахнет. Дайте я включу свет... вот так. О, привет, дружок.
Я моргаю от потока теплого, прекрасного света. Ее жилище маленькое и захламленное, потертый восточный ковер лежит на паркетном полу. Два больших дивана занимают большую часть пространства, оставляя крохотной кухонной зоне угол. Старая люстра свисает с потолка.
— Да, у нас гость, — говорит Саммер своей собаке. — И на нем очень красивый, хорошо сидящий смокинг. Так что никаких прыжков.
Я смотрю вниз на свою одежду. Хорошо сидящий?
— Куда поставить пиццы?
— Я возьму. Присаживайтесь, почему бы нет? Я принесу нам что-нибудь выпить... — Саммер бросает клатч на крохотную стойку кухни и открывает мини-холодильник. — Вам... воду? Или сок?
Я провожу тыльной стороной руки по губам, чтобы скрыть улыбку.
— Воду, спасибо.
— Да, полагаю, это не особый выбор, да? — ее голос понижается до тихого бормотания. — Вот я предлагаю вам сок, будто нам по двенадцать и у нас ночевка.
Холодный нос тыкается в мою руку. Два серьезных глаза полных укора смотрят на меня снизу, хвост мягко виляет.
Я знаю, думаю я. Никаких ночевок. Не нужно мне напоминать.
Ее собака опускается на задние лапы и покидает меня в пользу хозяйки. Она вручает мне одну из коробок с пиццей и усаживается поудобнее на одном из своих диванов, сбрасывая туфли. Вытягивает босые ноги на льняной ткани.
— Нет ничего лучше пиццы после шампанского, — заявляет она и открывает крышку. Аромат моцареллы и пепперони наполняет маленькую комнату. Мне не следовало быть здесь, окруженному всеми ее вещами, ее теплом, ее жизнью. Наслаждаться ее непринужденной легкостью. Дразнить ее оптимизм.
— Вы собираетесь есть стоя? — спрашивает она.
— Вы никогда не даете мне спуску, не так ли?
— Я просто хочу, чтобы вы
