Да, мой босс - Виктория Победа
— Здравствуй, мама, — как-то не слишком приветливо произносит Смолин, обнять мать, после чего бросает недобрый взгляд на девушек, поднявшихся с дивана, — позвольте представить, Мария, моя помощница, — излишне громко представляет меня.
— Добрый день, — я натягиваю на лицо самую милую улыбку, на какую только способна, правда, даже мне кажется, что она больше на оскал походит.
Девушки только молча киваю, а хозяйка дома, не сразу, но произносит:
— Здравствуйте, Елена Михайловна, — представляется коротко и на мой взгляд слишком сдержанно.
Она хоть и старается улыбаться, но выходит это у нее неестественно.
Мое появление тут явно ни у кого радости не вызывает.
Ну и ладно, подумаешь. В конце концов мне за это заплатят.
— Очень приятно, — произношу, продолжая улыбаться во все имеющиеся зубы.
— Ты не предупредил, что будешь не один.
Вот уже действительно верно говорят, что муж и жена — одна сатана.
— С каких пор мои гости в доме — это проблема?
Я удивленно переключаюсь на Смолина.
Мне сейчас очень хочется дернуть его за рукав рубашки, чтобы хоть немного убавить накал. Я вовсе не горю желанием становиться причиной семейного скандала, на что бы я там ни соглашалась по дороге.
— Ну что ты, — к счастью, в отличие от своих мужа и сына, женщина, видимо, понимает, чем чревато дальнейшее обострение, — просто мы не ожидали, что ты будешь не один, — примирительно добавляется Елена Михайловна.
— Вы хотели, чтобы я приехал — я приехал, — а вот Смолин явно не из тех, кто легко сглаживает углы, — Маша мой личный ассистент, в ее обязанности входит сопровождать меня во время любых встреч и поездок.
Я вдобавок ко всему сказанному только киваю и пожимаю плечами.
— Что ж, прошу, — женщина указывает на диван, — познакомьтесь, Мария, это моя дочь Валерия и ее подруга Маргарита.
Обе девушки одаривают меня все тем же оценивающим взглядом.
На этот раз я тоже ограничиваюсь простым кивком. Надоело на сегодня врать о том, что мне приятно.
— Слава, ты же помнишь Риточку, дочь Мироновых?
Ах вот оно что. Риточка, значит.
Я, не скрывая интереса, рассматриваю высокую лощеную брюнетку. Маргарита, надо признать, девушка эффектная.
— Нет, — довольно резко произносит Смолин, чем явно вызывает в присутствующих чувство смятения, а во мне — уважение.
— Обед подадут чуть позже, — уже менее дружелюбно продолжает хозяйка дома, видимо, сыну все-таки удалось ее достать, — мы еще ждем кое-кого, а пока… — она поворачивается ко мне, — Мария, могу я вам предложить что-то из напитков? Чай, кофе, сок, может быть…
— Кран с водой желательно, — я понимаю, что невежливо перебивать, но эта нарочитая вежливость начинает меня слегка раздражать.
Не люблю я это.
— Что простите? — она непонимающе округляет глаза.
— Руки хочу помыть, — объясняю.
Не знаю, что именно в моих словах вызывает удивление, но смотрят на меня, как на ненормальную. Риточка даже позволяет себе едва заметно усмехнуться.
— Что? — я нарочно перевожу взгляд на Смолина. — У богатых не принято мыть руки с дороги? — хлопаю ресницами, хорошо понимая, какую несу чушь.
Пожалуй, мне удается ввергнуть присутствующих в некое подобие шока, всех, кроме Смолина.
Я пока еще не успела изучить его на сто процентов, но что-то мне подсказывает, босс доволен.
— Я покажу, где ванная, пойдем, — он кивает на выход из гостинной и подталкивает меня ладонью.
— Ага.
Чувствую, как у меня спина полыхает, пока мы наконец не исчезаем из поля зрения членов семьи Солина и… Риточки.
И вот только оказавшись наедине с боссом, я позволяю себе выдохнуть. Меня даже потряхивает слегка, пока он ведет меня коридором.
— Проходи, — Смолин открывает дверь, в ванной сразу же загорается свет.
Прикольно.
— Вам необязательно меня контролировать, я справлюсь, — говорю, когда он входит следом.
— А мне по-твоему руки мыть не нужно?
— Ну я не знаю, как у вас там заведено.
— Заканчивай, зрители остались в гостинной, — усмехается и включает воду.
— Знаете, могли бы и предупредить, что меня возненавидят сразу, как только я переступлю порог.
— Возненавидят? — он как будто и правда удивлен.
— А как еще назвать их… гостеприимство, — на последнем слове я морщусь.
— Это не ненависть.
— А что же тогда?
— Скорее, они просто ни во что тебя не ставят, — произносит совершенно будничным тоном.
— Это должно меня успокоить?
— Ну в каком-то смысле да.
— Замечательно просто, мне сразу полегчало, — бурчу, и чисто из вредности, вклиниваюсь между ним и раковиной, — накинете мне еще двадцать процентов.
— Это с какой еще стати?
— За вредность.
— Машунь? — он резко наклоняется и прижимается ко мне со спины, блокируя таким образом возможность отхода.
— Мм?
— А ты не оборзела?
— Я-то? — усмехаюсь. — Ну не хотите, как хотите, буду паинькой, к тому же вас там Риточка ждет.
— Десять.
— Пятнадцать и по рукам.
— Пятнадцать и массаж.
— Ч… Чего? Какой еще массаж? И кто тут еще оборзел?
— Плеч, Маша, массаж плеч, затекли адски. На большее не рассчитывай.
Я от возмущения только рот открываю, а он тем временем разворачивается и направляется к двери.
Придурок.
Глава 15
Несмотря на мои ожидания, Смолин, покинув ванную, не возвращается в гостиную, а ждет меня.
Стоит мне только открыть дверь и переступить порог, как я тут же сталкиваюсь с ним лицом к лицу. Ну как к лицу. К груди.
К широкой и очень твердой груди.
У него там доспехи что ли под рубашкой?
Пару секунд я даже не двигаюсь, странно, я как будто раньше не очень правильно оценивала его габариты. Как-то поуже он мне казался, но сейчас, стоя в каких-то ничтожных сантиметрах от него, почти уткнувшись лбом в его стальную грудную клетку, я вдруг ощущаю себя дюймовочкой.
Может, все дело в туфлях на каблуках, из которых я не вылазила на протяжении всего того времени, что уже успела поработать на Смолина.
Да, совершенно точно, дело в них. В каблуках.
— Ты там что-то интересное разглядела? — сверху неожиданно доносится голос Смолина и я невольно дергаюсь.
— А? Где? — уточняю, запрокинув голову.
Офигеть, конечно. На каблуках было проще.
— На рубашке моей, где.
— Да вроде нет.
— Вроде? — он, словно удивившись, приподнимает бровь.
— Вроде, — киваю, и сама от себя не ожидая, упираюсь ладонями в его стальной торс и делаю попытку сдвинуть эту глыбу, — вы подвинуться не хотите, я бы не против выйти уже.
Он на мои жалкие попытки никак не реагирует. Точнее реагирует, но вовсе не так, как я ожидаю. Продолжает стоять, не сдвинувшись ни на миллиметр, и усмехаться, как будто у нас куча времени
