Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

меня по волосам и… молчит.

Лиза снова молчит…

А-а-а-а!

Как я мог?

– Поехали домой? – спрашиваю ее тихо, еле проглотив ком в горле.

И моя малышка кивает…

.

Инга

До дома добрались за считанные минуты…

Это когда я с двумя чемоданами телепалась вдоль дороги мне казалось далеко.

А на машине близко. Очень близко.

Паркуется, берет на руки Лизу, заносит во двор и… Замирает.

– Иди сама, малышка. Инга идти не может.

Ставит ее, подталкивает к крыльцу и возвращается ко мне.

– Не надо! – шарахаюсь. – Я как-нибудь…

Договорить не успеваю, потому что сильные руки меня подхватывают и несут в дом.

Вижу, что Лиза придерживает входную дверь.

Михаил заносит меня в ту самую комнату, из которой я выбежала меньше часа назад, усаживает на кровать.

– Покажи, – присаживается передо мной, аккуратно берется за ногу, снимает босоножку.

Ступня уже опухла, и больно, даже если не становлюсь.

– Эх, – вздыхает, – дура городская…

– Может, хватит меня оскорблять? – возмущаюсь, но так, чтобы Лиза не слышала.

Он не отвечает, лишь одаривает меня многозначительным взглядом и выходит из комнаты.

Почти сразу возвращается.

С какой-то мазью и эластичным бинтом.

Руки у него теплые. И очень… нежные?

Как это вообще возможно?

У такого мужлана такие нежные и заботливые руки.

Прохладная мазь снимает боль, и я почти расслабляюсь, вздрагиваю только один раз, когда он начинает бинтовать. Первый оборот – больно.

– Потерпи, – почти шепчет он. – Сегодня лучше не вставай, – бинт крестообразной тугой повязкой ложится вокруг моей щиколотки. – Вещи твои сейчас занесу, дверь оставлю открытой, что-то будет нужно – зови.

– Михаил! – прерываю его резко.

Поднимает на меня взгляд…

Не вопросительный. Не извиняющийся. Не внимательный.

Скорее злой и пренебрежительный.

– Михаил, вы обязаны мне объяснить свое поведение. Иначе я считаю, что для меня находиться в вашем доме попросту небезопасно! – выпаливаю заранее заготовленную фразу.

Кривится, дергает подбородком и… молча выходит из комнаты.

Откидываюсь на подушку, закрываю руками лицо и вздрагиваю, услышав шлепок рядом!

Журнал!

Этот чертов журнал.

Главный разворот, на котором изображена очень красивая модель в призывной позе.

– И что? – поднимаю на него непонимающий взгляд. – Это просто журнал мод! Если вы обратили внимание, эта дама вполне прилично одета! – завожусь. – Что страшного в том, что девочка увидит топ-модель? Или вы хотите из своей дочки Маугли вырастить?

– Ты переигрываешь… – обрывает меня сухо.

– В смысле? – ошарашенно распахиваю глаза.

– Ты что, – щурится, – правда не понимаешь, о чем речь?

– О чем? – подхватываю журнал. – Это просто модный образ! Красивое платье!

– То есть ты не … – начинает он, замолкает, и в его глазах мелькает самый настоящий ужас…

.

Глава 17

Инга

– Это же просто преступление! – меня кроет накопленная злость и раздражение. – Кого вы хотите вырастить? Она же девочка! – ору на него с дрожью в голосе. – Ее развитием надо заниматься! Ей надо показывать красивые платья, учить заплетать косички и нянчить кукол!

– Отлично! – он подхватывает этот идиотский журнал и разворачивается к выходу. – Ты этим и займешься! Раз уж приехала!

– Что? – резко встаю и тут же ойкаю от боли.

– Будешь жить здесь и заниматься с моей дочерью, – рычит Михаил с порога. – Я не дам тебе уехать! Ни с ней, ни одной!

– Но, позвольте! – я уже и про боль забыла.

Скачу на одной ноге за ним следом.

– Не позволю! Ты никуда не уедешь из этого дома, – рявкает. – Я не верю ни одному твоему слову! Ни одному! Но у меня нет выбора! Ты будешь жить здесь, и ты будешь заниматься с Лизой, – он переводит дыхание, морщится, словно от боли. – Взамен… – смотрит на меня испытующе. – Взамен я сделаю тебе школу и квартиру. Ты же этого хотела? – спрашивает он словно с вызовом.

– Да, – я совершенно теряюсь и не понимаю, что еще могу сделать в этой ситуации.

– Отлично! – он выходит в коридор и кричит уже оттуда. – Зарплата тебе начисляется со вчерашнего дня! И никаких контактов вне деревни!

– ЧТО?

Я допрыгиваю до стенки, растерянно выглядываю ему вслед, но…

Его нет уже даже и в коридоре…

Опираюсь на стену, поджимаю ногу…

Что творится?

Куда я попала?

Что происходит?

И вдруг чувствую на себе взгляд.

– Лиза! – шепчу.

Маленький, растерянный ребенок смотрит на меня, словно брошенный котенок.

– Иди сюда, малышка, – распахиваю объятья, сползаю вниз по стенке.

Она шмыгает носом и несмело делает шаг вперед.

– Моя ты кошечка, – прижимаю к себе ее хрупкое тельце. – Слушай меня, – произношу уверенно. – Папа очень хороший. Просто он что-то попутал, что-то не так понял. Мы во всем разберемся, и все будет как раньше! Вы будете жить с ним долго и счастливо.

– А ты? – вдруг тихо спрашивает она, а я аж вздрагиваю. – Ты будешь с нами жить?

– Конечно, буду, – отвечаю ей.

А сама думаю, что детям врать нехорошо…

.

Михаил

– Звонки, переписки, мессенджеры! Я не верю, что нет ни одного следа! Этого просто не может быть!

Ору на своих подчиненных, не стесняясь в выражениях.

– Вы пропустили! Я вас всех к чертям собачьим…

Я ждал этого.

Я ждал, что она появится.

Правда, ждал Стефанию лично.

Какой же я был идиот, что просто отпустил ее за границу.

Постфактум оформил развод. Да. На это моего юриста хватило.

Но вот родительские права! Мне даже не пришло в голову, что когда-нибудь Стеф станет для меня угрозой.

Она так не хотела эту дочь! Она не хотела даже думать о материнстве!

Боже, я почти три недели умолял ее не делать аборт! Пообещал все блага мира! Готов был отдать все, что скажет, только бы родила.

Она согласилась.

В день рождения Лизы я перевел на имя жены астрономическую сумму и переписал два независимых бизнеса.

Даже при неумелом управлении этого бы хватило на всю оставшуюся жизнь.

Но…

Но управление должно было быть. Хоть какое-то…

Однако моя, на тот момент уже бывшая, супруга решила, что на нее просто свалилось небо в алмазах.

За шесть лет она спустила все. Все!

Я даже не поверил, когда мне об этом сообщили!

И факт оставался фактом.

Стефанию признали банкротом в той стране, в которой она проживала. И ей срочно стали нужны средства.

Вот тут-то в моей конторе раздался звонок… Недавно. Меньше двух месяцев назад…

Никогда не забуду тот с ней разговор.

Меня до сих пор от него трясет.

– Стеф, я отдал тебе все, что ты хотела. Не моя вина, что у тебя больше ничего нет.

– Ошибаешься, Мишенька, – нараспев, словно пьяным голосом отозвалась бывшая. –