Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

понравится. Кстати! Молоко они забрали?

Притормаживаю у Шуркиного дома, стучу в окошко.

– Саш, привет, – стараюсь держаться отстраненно.

Шура тоже женщина без двойного дна. Только вот совсем не такая, как мне нужна. Держу дистанцию, как могу. За что уже и заслужил в деревне пару прозвищ.

– Лизок моя молоко забрала?

– Забрала! – хмыкает Александра, довольно подбоченившись.

Будто у меня есть шансы не заметить ее грудь.

– Заходила ко мне с учительницей!

– А, ну хорошо! Я это… Ща посмотрю, может, каждый день банку брать буду. Ты продашь?

– Продам! Отчего ж не продать. Эту городскую откармливать надо! А то ее сегодня чудом не затоптали!

– В смысле? – резко меняю тон, а у самого все холодеет внутри.

– Да Митяй какого-то лешего все стадо по леваде погнал! Никогда ж так не делал, а тут…

– Понятно, – цежу сквозь зубы. – Обошлось?

– Обошлось, – снисходительно тянет Шурка.

– Ну и славно, – поспешно прощаюсь, а сам думаю, что вот и решился вопрос с Петровичем!

Что-то мне подсказывает, что деревенский дурачок не сам решил стадо новым маршрутом гнать. О том, что я три раза в неделю Лизу за молоком посылаю, знает примерно вся деревня. И то, что она сегодня с Ингой, тоже все видели.

Вот же ж председатель, вот же ж скот! А вечно такой добренький, славненький. Друг всем алкашам, брат всем трактористам! Решил, значит, девчонку припугнуть. Мою девчонку! Ну… В смысле… Она ж у меня живет! Моей дочкой занимается. Значит, моя!

Козел старый! Тебе это еще аукнется! А если б Митяй не рассчитал, и Лиза б тоже испугалась?

Я их не посажу… Я их попросту урою!

Накручиваю себя почти до зубовного скрежета, паркуюсь у ворот, захожу в дом…

– Лиза! – встречаю дочку на крыльце с журналом в руках. – Что читаешь?

Моя малышка протягивает мне то, что держит, а у меня все холодеет и обрывается внутри. Нет! Только не это!

.

Инга

Кручу в руках свой свитер… Он у меня один. Как-то вот так вышло, что я считала вредным обширным гардеробом обзаводиться. Все съемное, все чужое. Ничего своего. И даже скромный трехстворчатый шкаф приходилось делить с Федькой. А точнее, отдавать под его вещи почти все полки.

А тут вот у меня отдельная спальня. И большой встроенный шкаф.

И я почему-то чувствую себя… Желанной гостьей, вот как! Мне здесь рады! Меня здесь хотят видеть!

И дело, конечно, не в шкафе!

Хотя…

В нем тоже. Шикарный шкаф!

Улыбаюсь и выкладываю вещи из глубин чемодана.

У меня получилось занять аж три полки.

Еще три пустые. На них книги поставлю.

Как раз лезу за учебными пособиями, когда дверь в мою комнату с грохотом распахивается.

Что?

Кто?

Как?

Михаил?

Его лицо искажено, глаза налиты яростью!

– Ты! – хрипит он. – Как ты могла? Я же тебе поверил! Я же… Я тебя в дом пустил… Ты…

– Что? – распахиваю глаза, с ужасом замечаю за его спиной напуганную Лизу. – Михаил, что вы…

Но он меня не слышит. И даже дочь не замечает.

– Кто тебя подослал? – он повышает голос. – Кто тебя нанял? – надвигается на меня, явно угрожая. – Говори! Говори, дрянь! Живой не выпущу!

Глава 15

Инга

– Что происходит? – чувствую, как мой голос дрожит, а в горле першит. – Что вы себе позволяете?

– Я? Что ты себе позволяешь! Какого черта ты приперлась? Что тебе нужно? Какое у тебя задание?

– Я… Я… – из глаз против моей воли текут слезы. – Я детей учить приехала…

– Пошла вон из моего дома! – в меня летит мой журнал, купленный на станции.

Мелованные страницы бьют по лицу, словно мне отвесили оплеуху.

Больно!

Оскорбительно!

Страшно!

Я вздрагиваю с громким всхлипом…

Он сумасшедший!

Он совершенно точно сумасшедший!

Просто псих!

Это не у Лизы проблемы с общением, это он сам не умеет разговаривать!

Трясущимися руками открываю чемодан, который не успела убрать, и неровной горкой сгребаю туда все, что успела разложить.

– Давай, давай, я тебе даже помогу! – орет Михаил в запале. – Журнальчик свой не забудь!

С полок вниз летят мои книги, хозяин дома распахивает шкаф и вываливает на пол расставленную обувь…

– Пошла прочь! – пинает ногами осенние сапоги. – Чтобы духу твоего здесь не было.

– Прекрати! – в запале перехожу на «ты». – Не смей меня трогать, псих!

Меня трясет от рыданий, но я стиснула зубы и ору на него его же словами:

– Пошел вон из моей комнаты! Сама уйду! Ни секунды рядом с тобой не останусь! Больной!

– Вали быстрее! Здоровая!

С размахом захлопываю чемодан, прищемив тонкую куртку и еще что-то цветное, и под звонкий лай пса почти выбегаю на улицу…

Вечер… Уже вечер…

Я не знаю, как ходят тут автобусы…

Но если не будет дождя – дойду через поле.

Будь оно все проклято!

Этот вор – председатель, Митяй с его коровами и Михаил… Михаил со своими психами!

Лиза…

Вот Лизу очень жаль, но я тут человек посторонний. Сейчас ничего не могу сделать…

Оступаясь и всхлипывая, тяну чемодан…

Попробую все же выйти на асфальт… Вдруг хотя бы попутка…

.

Михаил

Боже, как же больно…

Я ведь поверил. Я ей поверил… Что чужая, что случайная, что не знает…

Какова актриса-то! Как краснела!

Эти сволочи выходят на новый уровень!

Молодец!

Далеко пойдет!

Надо предложить ей составить протекцию в какой-нибудь театр! Может, хоть тогда от меня отстанет…

Как подкошенный оседаю на пол в гостевой комнате, обхватываю руками голову, стискиваю пальцами волосы…

Хочется выть… Просто зверем выть…

Целых два часа я верил, что рядом со мной нормальный человек.

И такой удар под дых…

Да за что же мне это проклятье?

Боже, что я сделал такого?

Вижу под кроватью какую-то из ее книг… Вылетела…

Сказки…

Те, что она читала Лизе…

А-а-а… Блин! Какой кошмар! Как мастерски она втерлась в доверие к дочке!

Боже! Ну да! Учительница же! Профессионалка!

Черт!

Да как же я это пропустил?!

Жмурюсь, упираюсь затылком в стену… Больно… Жутко все раздирает в груди, горит, жжет, взрывается, горло сейчас лопнет от сдерживаемого крика…

Да будь ты проклята!

Да за что же мне это?

Как?

Как?

Чуть отстраняюсь и бьюсь головой о стену… Может, физическая боль хоть немного затмит душевную…

Я дурак…

Идиот.

Снова поверил…

Снова на те же грабли…

Уеду.

Опять.

Точно в тайгу.

К черту бизнес.

Продам все!

И бабло спущу в какой-нибудь фонд, чтобы эти дряни обо мне забыли!

Не могу больше!

Не могу!

Втерлась в доверие, чтобы