Твой гнусный секрет - Эвелина Шегай

на кухню варить какао, чтобы успокоить нервишки? Ты замыкала строй…

Прислонив десертную вилку к краю тарелки, она сложила руки на груди и откинулась на спинку диванчика.

— … Кев и Бри успели зайти, я был в коридоре, а ты как раз проходила мимо входной двери, когда в неё постучали, — Эрнест прикусил губу и сильно зажмурился. Он так делал крайне редко. Обычно ему легко удавалось сдерживать эмоции. Но сейчас даже сквозь плотно сжатые губы, улыбочка всё же просочилась. — Твоё лицо в тот момент — я его никогда не забуду.

— Да хватит припоминать мне этот позор! — взмолилась она, закатывая глаза.

— Ты так втопила на кухню: глаза дико выпученные, рот открыт, будто в беззвучном крике, ещё и руки зачем-то над головой вскинула. И бежала при этом в полной тишине!

— Да я чуть заикой не стала из-за мамы… но согласна, чуть-чуть смешно, — признала София и вернулась к торту, вспоминая тот далёкий вечер. Прожевала маленький кусок нежнейшей сладости и усмехнулась: — И правда, зачем я руки над головой подняла?

— Затем, чтобы этот гротескный образ мне на всю жизнь в мозг врезался. Ни разу не видел, чтобы кто-то ещё так смешно пугался.

— Частенько это вспоминаешь, да?

— Время от времени, чтобы поднять настроение, — добродушно улыбнулся Эрнест и поднялся из-за стола. — Я отойду на пару минут.

Прикончив пирожное, София отодвинула тарелку на середину стола и потянулась всем телом. Чудесный вечер, несмотря на провальный фильм. Давненько она не ходила в кино и не заглядывала в кофе на поздний перекус. В последний раз нечто подобное, но более неловкое, устраивал один парень с экономического факультета в прошлом году, когда пытался за ней ухаживать. Однако после нескольких свиданий они поняли, что не подходят друг другу, и безболезненно прекратили общение.

— Так это, значит, тот, кто тебе нравится?

София обернулась и с раздражением посмотрела на Доминика. Он сидел за столиком позади неё и в одиночестве пил кофе со льдом. Кожаная куртка расстёгнута, клетчатая рубашка — наполовину, так чтобы выглядывала футболка. На шее алел свежий засос, а губы выглядели слегка припухшими.

— Не твоё дело, — огрызнулась она, даже и не думая смягчать грубость тона улыбкой. Сегодня окончательно пришло осознание, что, избегая его, проблему, связанную с ним, не решить. Сколько от него ни прячься, ему не надоест за ней охотиться.

— О, это что-то новенькое. Ты ещё и злиться умеешь?

— Чего тебе от меня надо?

Поставив локти на стол, Доминик положил подбородок на сцепленные в замок руки и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мне с тобой интересно. Время пролетает незаметно, когда ты рядом.

— Это не взаимно. Я испытываю лишь дискомфорт от твоей компании.

— Грустная история, — он вздохнул и поднялся на ноги, чтобы низко склониться над Софией, опершись ладонью на спинку дивана. — Вот только для меня это не имеет значения, Софи.

— Так вот ты какой настоящий?..

— Какой — такой? — бросил он с неприятной ухмылкой и, не дождавшись ответа, взял и ушёл, заставив её проводить его широкую спину взглядом до самой двери кофейни.

— Ты доела? — спросил вернувшийся из туалета Эрнест. — Они через пятнадцать минут закрываются, пора собираться.

— Да, доела, — она поднялась и взяла у него из рук своё пальто, чтобы одеться. — На такси поедем? Автобусы уже не ходят, а до метро далеко тащиться. Да и по цене почти одинаково. Час пик уже прошёл, такса стандартная — незначительно выше стоимости двух билетов в метро, если скинемся.

— Я сам заплачу за такси.

— С чего это вдруг? Внезапно разбогател на своей игре на бирже?

— Я затащил тебя на неудачный фильм…

— Успокойся, — мягко перебила его София, — ты мне и так уже купил дорогущий кусок торта и коктейль. Мы давно в расчёте. Да и не такой уж фильм был неудачный. Нормальный для ужастика. Поэтому хватит бухтеть, пойдём.

Сразу успокаиваться Эрнест не захотел, как и брать у неё половину суммы от стоимости поездки. Она и без его выкрутасов была уже на взводе, поэтому банально сделала банковский перевод по номеру телефона, скинув ему на карту полную стоимость. И для надёжности пригрозила, что за любую попытку вернуть ей хоть копейку — отошёл обратно в два раза больше денег. И этим они могли заниматься долго, пока их карты не заблокируют из-за подозрительной активности.

В свою очередь, чрезвычайно недовольный Эрнест настоял на том, чтобы проводить её до двери квартиры. В лифте они ехали в тишине, злясь на упёртость друг друга. А уже на лестничной площадке обменялись дежурным набором фраз, обнялись на прощание и, прежде чем София зашла в квартиру, а он вернулся в кабину лифта, всё же примирительно улыбнулись.

Глава 7

Подозрительные перемены

— Говорю в последний раз: хватит меня преследовать, — её потряхивало то ли от злости, то ли от страха, но София всё равно продолжала смотреть в бесстыжие глаза.

— Мне уже начинает надоедать твоя игра в недотрогу! — Джулиус подступил к ней вплотную и растянул губы в улыбке, больше напоминающей кровожадный оскал. — Тебе очень повезло встретить такого терпеливого парня, как я. Другой уже давно тебя наказал бы за такое отвратительное поведение. Вот.

— Я не играю ни в какую недотрогу. Как и что мне надо сказать, чтобы ты отстал от меня?..

— Я недостаточно дорогие подарки тебе покупаю? — понял он её по-своему. Логика у него работала крайне извращённо, учитывая, что все коробки она в нераспечатанном виде возвращала ему обратно. — Ты, конечно, симпатичная девушка. Но, дорогая, не слишком ли ты высокого мнения о себе?

— Мне от тебя ничего не нужно: ни подарков, ни внимания. Просто давай жить каждый своей жизнью, как раньше? Пожалуйста.

Поскольку они спорили посреди коридора, вокруг довольно быстро стянулись зрители. Один парень даже достал телефон, чтобы снять их склоку на камеру. И не постеснялся помахать ей ручкой, когда София с осуждением посмотрела прямо в объектив. Наивно понадеялась, что сможет его тем самым пристыдить.

Люди во все времена жаждали хлеба и зрелищ — нет ничего интереснее трагедии, расколовшей чью-то драгоценную жизнь. По отдельности каждый человек может оставаться сострадательным, понимающим и милосердным. Но оказавшись в толпе, многие теряли себя, как отдельную, самостоятельно мыслящую личность. Они с поразительным проворством сливались в одну аморфную, равнодушную массу — уродливое существо, жадное до чужой боли. И с наслаждением упивались страданиями незнакомцев, на ходу додумывая грязные детали.

— Чего уставились, никогда не видели, как влюблённые ссорятся⁈ — возбуждённо выкрикнул Джулиус, обводя сытым взглядом