Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью - Виктория Вишневская

Захожу в квартиру, скидываю обувь и с тоской заглядываю в пустые комнаты.

Обидно…

Интересно, какая у Леона была реакция на беременность этой девушки? Он сказал ей то же самое, что и мне тогда? Отправил на аборт? А она отказалась? Поставила его перед фактом, что ребёнок будет жить? Поборолась за семью, в отличие от меня?

Любит ли он того мальчика?

В носу начинает жечь, очередной поток воды вырывается из глаз.

Не замечаю, как подхожу к дивану, падаю на него и зарываюсь лицом в подушку.

Что я сделала не так?..

***

С утра просыпаюсь разбитая и опухшая. Заказываю такси бабушке и Пуговке, а сама жду их в парке неподалёку от дома. Сижу на лавочке, болтаю ногами, высматривая дочку.

Голова не варит.

Все мысли испарились ещё ночью, когда я накрутила себя до невозможности. А потом уснула, так и не выпив ту бутылку алкоголя, которую купила. Зачем? Я укоряла и ругала себя за это.

Сейчас бы топить в градусе свой негатив…

Лучше бы с малышкой погуляла, а не плакала навзрыд!

Я решила исправиться и выйти сегодня с ней в парк. Надеюсь, Новаку не приспичит прийти сюда с сыном… Я выдержу, но он испортит всю атмосферу.

– Ма-а-а-а, – слышу радостный детский визг сквозь шум и голоса прохожих.

Поднимаю голову и вижу летящую на меня Пуговку. Спотыкается о камень, чуть не падает, останавливая моё сердце и заставляя вновь забиться с новой силой. Слава богу, она тут же выравнивается и вприпрыжку мчится ко мне. Бабуля плетётся позади, напрасно приказывая ей остановиться. Поля не слушается.

Ловлю её на тропинке, присев и прижав к себе.

– Скутяяй, – шепчет мне на ушко, крепко схватив меня за шею, душит в объятиях.

– И я скучала по тебе, радость моя.

– Ма, – вдруг серьёзно зовёт крошка, оторвавшись от меня. Смотрит огромными голубыми глазками, наклоняет голову набок и наивно спрашивает: – А ко тякой папа?

Я, конечно, ждала этот вопрос, но не так скоро…

Глава 17

Глава 17

Вероника

– А ты где это услышала? – как ни в чем не бывало поправляю капюшон её легкой розовой курточки.

Поля отворачивается, показывает пальчиком куда-то вдаль.

– Матик безяй, китял.

Значит, услышала от бегающего по парку мальчика. Ну, естественно, что за глупые вопросы я задаю ребёнку?

Удивительно, что она не спрашивает о папе после садика. Хотя, нет. Один раз она заинтересовалась, кто это, но я переключила её внимание – и этот вопрос забылся.

Да и поменьше была. Может, сейчас всё поймёт?

Со вздохом поднимаю малышку и беру на руки.

Тяжёленькая!

– Бабушка откормила, – кряхчу, поглядывая на ба, которая уже спокойнее прогуливается по тропинке и осматривается по сторонам. Правнучку сдала и отдыхает. Пусть, пусть. С моей Полиной, маленькой торпедой, не помешает передышка. – Пирожки, что ли, опять ели?

Чёрт, Ника, ты снова делаешь это. Избегаешь больной темы.

– Та, с капутой, – довольно кивает моё чадо. – Ма, та ко такой па-па?

Козёл это. По крайней мере в нашей семье.

– Тот, кто с мамой живёт.

– А с нами нико не зивёт, – удивлённо разводит ручки в сторону.

– Ага, – уголки губ летят вверх. – Просто мама пока папу тебе не нашла.

– А-а-а-а! – весело тянет, игриво качает головой и машет хвостиками. – Исять надо!

– Надо-надо, – поддакиваю ей. – Займусь этим как-нибудь. Но мы сейчас пойдём играть с другими детками, да?

– Та-та-та, – произносит моя жизнерадостная повторюшка. Мы идём навстречу бабуле, я подхватываю её под локоть, чтобы не потерялась. У неё такое частенько бывает – задумается и мимо пройдёт.

Гуляем вместе по парку, непринуждённо болтая. Пуговка скачет по тропинке, потом тянет нас на озеро к уточкам. Покормив их, она отвлекается на весёлые голоса детишек с площадки и летит к ним. И мы, как хвостики, плетёмся за ней. Садимся на лавочку неподалёку, а я продолжаю неотрывно следить за дочерью.

Эта площадка мне никогда не нравилась, потому что рядом стоянка и дорога. Знаю свою неугомонную малышку – она может побежать туда, увидев котёнка или собачку. Поэтому слежу в оба глаза.

– Рассказывай, – убедительно произносит бабушка, вздыхая. – Что у тебя случилось?

– Всё хорошо, – выпаливаю и делаю недоумённое лицо. – С чего ты взяла?

– Ты кого обмануть хочешь? Меня? Уже жизнь повидавшую? И тебя хорошо знающую? По лицу, что ли, не вижу, что ты рыдала до утра? До сих пор опухшая ходишь. Да ты у меня Полину впервые в жизни оставила на ночь.

– Так ночная смена, – пытаюсь объясниться. Чёрт, бессонная, тяжёлая ночь не прошла без следа.

Внезапно мне летит подзатыльник, как в детстве.

– Я график твой не знаю? С Викой не общаюсь? Ты как вчера позвонила, я администратору вашему написала. Чего это за дела! У тебя ребёнок маленький, знают твоё положение, а тебе ночные без предупреждения ставят! А меня вот не будет, кто поможет?

Закусываю губу. От взора бабушки правда не убежать. Кого я пытаюсь обмануть?

– Сестра, – выдыхаю.

– У неё своя жизнь. Ей детей растить надо, а не с твоими бегать.

Что правда, то правда. Я устала, что мне все помогают, но пока без родных не справляюсь.

– Так что случилось?

– Бывший муж, – выпаливаю, отвернувшись.

Я думала, что слёз не осталось, но нет. Оказывается, силы плакать ещё есть. Солёные капли застыли на глазах, и я пытаюсь их сдержать. Хватит быть плаксой!

– Это боксёр тот самый? – удивлённо шепчет она. – Как там его… Имя такое, постоянно забываю. Нерусское.

У Леона польские корни, поэтому и имя с фамилией такие.

– Он-он, – подтверждаю.

– И чего он? Встретились где-то?

– Типа того, – впиваюсь пальцами в деревянную скамейку. – Помнишь мужчину, чью собаку сбили, когда Поля побежала под машину?

Она ничего не отвечает. Замолкает, видимо, и сама понимая, к чему я клоню.

– Так это он был?

Киваю.

– Да ты что! А я-то думаю… Чего мне его лицо так знакомо. А я ж его фотографии вроде видела, а тут… И не узнала. Столько лет уже прошло. И чего? Что он насчёт Поли сказал?

– Ничего. Он не знает про неё. Я ему не призналась.

– Ну и