Блиц - Девни Перри

а затем забрался на эллиптический тренажер, чтобы размяться.

После пятнадцати минут занятия на полной мощности, на висках у меня выступили капельки пота. Я завел руку за голову и, сжав в кулаке хлопчатобумажную футболку, снял ее. В тот момент, когда я сделал это, открылась дверь.

Мое бешено колотящееся сердце остановилось.

Дженнсин вошла в комнату, в ушах у нее были белые наушники. Ее голубые глаза были прикованы к телефону, а пальцы порхали по экрану. Она проговаривала то, что печатала. Резким нажатием она отправила сообщение и подняла глаза.

Заметив меня, она резко остановилась. Ее глаза расширились.

Блять. Что случилось с ее утренними пробежками?

У каждого спортсмена был код для входа в тренировочный зал в нерабочее время. Мы хотели, чтобы это место использовалось игроками и персоналом. Чтобы его воспринимали как своего рода убежище. Если студент хотел позаниматься в нерабочее время, это было его место. Мы не хотели, чтобы они посещали круглосуточный фитнес-центр в городе или пользовались тренажерным залом кампуса, который был открыт для всех студентов и часто был переполнен.

Я всегда выступал за то, чтобы у игроков был доступ. Но, поскольку мы с Дженнсин неподвижно смотрели друг на друга, возможно, это было ошибкой. Возможно, мне нужно было найти круглосуточное фитнес-заведение. Мысль об использовании дешевого оборудования заставила меня съежиться, но, возможно, это был мой единственный выбор, пока напряжение и неловкость не пройдут.

Избегать друг друга было невозможно. Хотя футбольная и волейбольная команды нечасто бывали на одних и тех же мероприятиях, мы все находились в одном здании. Мы все делили этот тренажерный зал.

И, черт возьми, она жила по соседству.

Я вытер пот с лица своей футболкой, затем вытащил наушник, когда она сделала то же самое.

— Привет.

— Привет. Прости. — Она преувеличенно нахмурилась. — Я и не думала, что здесь кто-нибудь будет.

— Все в порядке. — Я отмахнулся.

Ничего не было в порядке. Ничего не было в порядке.

Она была студенткой. Ей был всего двадцать один год, чертовски молода. Только она вошла в комнату, и каждая клеточка моего тела настроилась на ее частоту.

Дженнсин была одета в черные легинсы в обтяжку, которые подчеркивали рельефные мышцы ее бедер и икр. Они не оставляли абсолютно ничего для воображения. Не то чтобы мне нужно было что-то воображать.

Воспоминание о том, как она лежала обнаженной в моей постели почти месяц назад, было так свежо, как будто это произошло прошлой ночью.

Она была в черном спортивном лифчике, с обнаженным животом. Я облизал почти каждый дюйм ее живота, спускаясь к чувствительной плоти между ее бедер.

Мой член дернулся. Черт возьми.

— Ты не тренируешься с волейбольной командой? — спросил я, прочистив горло.

— Позже. — Она пожала плечами. — Мне нравится тренироваться одной каждое утро.

А еще она присоединялась к тренерскому штабу и другим игрокам, чтобы сделать еще как минимум две силовые тренировки, а также две тренировки по физподготовке.

Конец июля означал, что осенние спортивные сборы были в самом разгаре. Футбольная команда проводила здесь по шесть часов в день.

Лишь немногие из моих лучших игроков добавляли свои собственные тренировки.

Дженнсин надела наушники и направилась через зал к дальней стене. Она сняла с крючка скакалку, затем вышла на открытое пространство и начала двигаться.

Я направился к ряду силовых стоек, планируя потренировать верхнюю часть тела, сосредоточив внимание на плечах. На выполнение жима штанги стоя должно было уйти меньше минуты. Но каждые несколько секунд я поглядывал на Дженнсин, которая все еще прыгала.

Ее волосы были собраны в конский хвост, кончик которого покачивался при движении. Ее движения были быстрыми и грациозными. Она легко поднималась на носочки, а запястья все сильнее и сильнее натягивали скакалку.

Я, казалось, не мог отвести от нее глаз, но она смотрела прямо перед собой.

У меня пересохло во рту.

Она была сногсшибательна, когда улыбалась. Просто великолепна. Но вот так? Серьезная и замкнутая в себе? Мир сузился до тех пор, пока не осталась только Дженнсин и мерный стук скакалки по полу.

На ее щеках появился румянец. На ее коже блестел пот. Если она и заметила, что я смотрю на нее, то даже не моргнула в мою сторону.

Неужели я больше не привлекателен? Может быть, она узнала обо мне достаточно, чтобы разрушить иллюзию. За последние десять дней, пока я отчаянно пытался забыть ее, ей похоже удалось сделать то, чего не смог я.

Это задевало. Вся эта гребаная ситуация задевала. Но если ей удалось забыть о вечеринке, что ж… я буду продолжал пытаться, пока не смогу сказать то же самое.

Поэтому я отвел взгляд и приступил к работе, сосредоточившись на том, как горят мои мышцы, по мере того как я напрягал их все сильнее и сильнее. С каждым повторением, с каждым движением я ожидал, что Дженнсин отойдет на второй план вместе со всем остальным в комнате.

С таким же успехом я мог бы попросить солнце перестать светить.

Мой взгляд останавливался на ней каждый раз, когда она двигалась по комнате. Пока, наконец, спустя почти час, она не ушла на маты в углу, чтобы сделать растяжку.

Она расставила ноги на ширину плеч и согнулась в талии, согнув пополам свое длинное, худощавое тело.

Прежде чем я успел начать пускать слюни на ее задницу, я подошел к турнику для подтягиваний, укрепленному на стене. Быстрым прыжком я позволил себе мгновение повисеть, скрестив лодыжки. Затем я сделал пятьдесят подтягиваний, вверх-вниз, вверх-вниз. Когда я опустился и повернулся, мои руки горели, а пара ослепительно голубых глаз ждала меня.

Дженнсин поджала губы, чтобы скрыть улыбку.

Получается…

Сегодня не я один пялилась на нее.

Слава богу, черт возьми. Да, это усложняло ситуацию, если учесть, что мы оба должны бороться с этим. Но если это влечение было взаимным, то, по крайней мере, я не был мерзким старикашкой, который подкрадывается к ней, пока она просто пытается двигаться дальше.

Она