Красные шипы - Рина Кент

"Мерседес", принадлежащий моему единственному союзнику в семье. Однако я ничего не нахожу.

Одна из сотрудниц улыбается, открывая дверь, и я улыбаюсь в ответ, прежде чем поцеловать ее в щеку.

— Лиза, как ты? Как Педро?

— Превосходно, сэр. — Ее улыбка становится шире, когда она говорит с легким испанским акцентом. — Он вырос и смотрит на тебя снизу вверх. Он не ложился спать, пока не посмотрел игру прошлой ночью.

Бедный ребенок, равняющийся на мошенника. Моя улыбка, однако, остается на месте, когда я лезу в задний карман и достаю два билета.

— Отдай ему это и скажи, что я подарю ему свою футболку на следующую игру.

— О, сэр. — Ее глаза слезятся. — Большое вам спасибо. Это будет его неделя. По крайней мере, для одного из нас.

— Мои старики внутри?

— Да, — шепчет она. — Вы опоздали, сэр, и мистер Натаниэль тоже.

Я его не виню.

Если бы я не хотел намеренно злить своих бабушку и дедушку, я бы сам использовал ту же тактику.

Звонок звонит снова, и я опережаю Лайзу.

Мой дядя, Натаниэль Уивер, стоит в дверях в своем строгом костюме и со своим четким взглядом, который он использует, чтобы запугать до чертиков любого в зале суда или за его пределами.

— Племянник! — Он раскрывает объятия, явно не беспокоясь о бутылке вина в левой руке.

— Нейт!

Мы заключаем друг друга в братские объятия, и он отстраняется, чтобы одарить меня одной из своих редких улыбок.

— Поздравляю со вчерашней победой. Я смотрел ее со своими коллегами, и теперь они пристают ко мне из-за автографов.

— Нет, извини. За это приходится платить, дядя.

— Не называй меня так. Заставляет меня чувствовать себя древним

— Ты древний. Сколько тебе? Тридцать пять?

— Тридцать один, Негодяй. — Он показывает мне средний палец за спиной Лизы, когда мы заходим внутрь. — Готов к битве?

— Всегда.

Интерьер особняка Уиверов такой же экстравагантный, как и внешний вид, если не больше. Благодаря дорогим вкусам моих бабушки и дедушки, здесь полно редких находок, картин, выставленных на аукцион, и экзотических ковров.

Головы нескольких мертвых животных висят у входа, демонстрируя дедушкину любовь к охоте. Когда я был моложе, я верил, что это духи, которые однажды придут за нами. В другом мире это могло бы быть правдой, но сейчас это просто еще одно напоминание о том, какие мы бессердечные люди.

Как только мы с Нейтом входим в столовую, кажется, что мы в самом разгаре шахматной партии. Король — это человек, сидящий во главе стола.

Брайан Уивер.

То, что ему чуть за шестьдесят, ничего не меняет в его сдержанном поведении и острых, пронзительных глазах, которые подобают не только политику, но и Ткачу.

Королева — это женщина, сидящая справа от него, с мягкой улыбкой на лице. Дебра Уивер — это определение поговорки ‘за каждым великим мужчиной стоит великая женщина’. Она не только изо всех сил боролась за его политическую карьеру, но и была так же безжалостна в этом, как и он. По крайней мере, за закрытыми дверями.

Снаружи люди могут видеть только мягкую женщину с золотисто-светлыми волосами, осанкой королевы и гардеробом.

Дядя сначала целует ее в щеку, и я следую его примеру, прежде чем мы киваем дедушке, а затем занимаем свои места справа от него. Вскоре после этого повар приносит какую-то запеканку с ветчиной, которую я не узнаю.

Дедушка помешан на мясе, хотя его врач говорит, что это вредно для его здоровья в долгосрочной перспективе.

— Ты опоздал, — отчитывает бабушка, но это звучит мило — даже обеспокоенно, — когда на самом деле она мысленно проверяет, не нанесет ли нам удар.

— Только потому, что я искал твое любимое вино, мам. — Нейт указывает на бутылку, которую он поставил рядом с ней.

Она бросает на него взгляд, прежде чем направить свой ястребиный взгляд на меня.

— Какое у тебя оправдание?

— У меня их нет. Я просто поздно проснулся из-за вчерашней игры. — Я ухмыляюсь. — Мы победили, дедушка.

— Как ты и должен был. Это данность, в отличие от шоу, которое ты делаешь на камеру. Его суровое выражение лица не меняется, пока он жует ветчину.

— Брайан. Бабушка протягивает руку, и он успокаивающе похлопывает по ней, затем она одаривает меня своей натянутой улыбкой. — Кто эта девушка, дорогой?

Я проглатываю полный рот еды, позволяя слегка жирному вкусу поселиться в моем желудке. Эти люди воспитывали меня с шести лет. Прошло пятнадцать лет, а я все еще чувствую, что являюсь объектом пристального внимания. Однако Нейт научил меня лучшему способу завоевать расположение моих бабушки и дедушки — говорить им то, что они хотят услышать.

— Она никто. — Я делаю глоток вина, хотя мне это не нравится. Просто развлечение.

Дедушка перестает есть.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты способен на такое?

— Он учится в колледже и является звездным квотербеком, — говорит Нейт, разрезая свой стейк. — Дети его возраста постоянно делают такие вещи.

Спасибо, Нейт.

— Не мой внук. — Голос дедушки становится жестче, когда все его внимание сосредотачивается на мне. — Ты Уивер, и ты будешь действовать как таковой. Будущее семьи зависит от тебя теперя, ведь твоя дядя не пошёл по моим стопам.

— Ловко, пап. Но на случай, если ты не заметили, не всем нравится политика. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы спросить Себастьяна, чем он хочет заниматься?

— Ты отнял у него право решать это, когда решил работать на незнакомцев вместо того, чтобы работать со мной.

— Если ты имеешь в виду обманывать людей, чтобы добраться до вершины, то нет, спасибо. Я не собираюсь идти по твоим запятнанным кровью стопам.

— Эти окровавленные следы дали тебе крышу над головой и дали тебе имя, которого ты не заслуживаешь, неблагодарное отродье.

Нейт открывает рот, чтобы возразить, но бабушка стучит вилкой по тарелке достаточно громко, чтобы всеобщее внимание переключилось на нее.

— Итак, предполагалось, что это будет мирный семейный ужин, а не поле битвы.

Нейт ворчит, возвращаясь к еде, но дедушка игнорирует свое любимое мясо и впивается в меня яростным взглядом.

— В будущем подобные трюки не допускаются. Понял?

— Да, — говорю я единственное, что мне позволено в данных обстоятельствах.

Дедушка прав. Выбрав закон вместо политики, Нейт отнял у меня право жить своей жизнью. Теперь все должно идти по плану Брайана и Дебры Уивер. В конце концов, они не вырастили отпрыска сына, от которого отреклись из-за красоты моих глаз. Я здесь, потому что я выполняю определенную роль в линии этой семьи. НФЛ? В моих снах. А если бы