Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

– Скажи, – попросила она, выныривая и останавливаясь рядом, – скажи.

Сердце ее колотилось как заведенное, а близость полуголого, мокрого Марининого тела, только добавляла шума в ушах и тяжести в сжатых висках.

– Что сказать, котенок?

Вспышка ярости пронзила ее с головы до пят.

– Почему? Скажи мне – почему?

– Что почему? – Испугалась Марина. Ее рука легла на Женино плечо успокаивающим жестом.

– Почему ты была с ней?

Дрогнула рука, соскользнула с плеча в воду, и Марина тяжело втянула в себя воздух.

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – Спросила она, пытаясь выиграть немного времени.

– Просто ответь, – сквозь сжатые губы приказала Женька, – я хочу знать.

Марина оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было, и не было возможности как-то сослаться на отсутствие интимности, на присутствие рядом чужих людей. Она молчала, а Женя чувствовала: от того, что она сейчас скажет, будет зависеть очень многое, если даже не все.

– Я была влюблена в нее, – выпалила Марина, – сначала я просто играла, мне нравилось ее дразнить. А потом влюбилась.

Женька кивнула, чувствуя, как ледяной кулак разжимается, отпуская сердце.

– Я говорила уже тебе, – продолжила Марина, – вы с ней очень похожи. Наверное, я искала тебя в ней. Не могла забыть, не получалось – вот и нашла…

– Но почему ты не искала тогда меня? – Вырвалось у Женьки с болью. – Столько лет, Марина! Столько лет врозь, вместо того чтобы быть рядом. Если ты любила, если ты помнила – почему не искала?

– Господи, да как ты не понимаешь? – В голосе Марины зазвучала плохо скрываемая злость. – Думаешь, это так просто – понять, принять, уговорить себя рискнуть? Ты ушла тогда от меня, ты меня бросила, ты ушла к другой женщине и жила с ней, а меня оттолкнула, когда я попыталась все исправить! Думаешь, после этого мне было легко решиться?

– С какой другой женщиной я жила?

– С Олесей! – Марина уже почти кричала. – Я приезжала несколько раз к Яниному дому и видела вас вместе! Думаешь, это было легко? Видеть, как ты ее обнимаешь, целуешь, улыбаешься? Представлять, как спишь с ней ночью?

Она наступала на Женьку прямо по дну бассейна, мокрая, горячая, растрепанная. А Женя делала шаг за шагом назад, к бортику, и мысли в ее голове метались вспуганными птицами.

– А потом я решилась, все равно решилась, и нашла тебя, и просила вернуться! А ты сидела в этой своей дурацкой машине, холодная и чужая, и твердила про одну Олесю, да про вашего ребенка. Что я могла тогда сделать? С этой твоей новой любовью? Что?

– Да я любила всегда только тебя! – Не выдержав, заорала Женька. – И с Олесей я никогда не спала! Она была моим другом, только другом, и она выталкивала меня из ада, в котором я оказалась, всеми силами выталкивала! Ты хоть понимаешь, что после тебя у меня фактически никого не было?

– Как? – Ахнула Марина.

– А вот так! – Глаза ее налились слезами, губы дрогнули от боли и злости. – Я не жила после тебя, а тащила себя по жизни, делая вид, что все еще будет. Но ничего не было! Невозможно жить без огромной части себя, а моя часть навсегда осталась в Питере, с тобой! Хочешь расскажу, сколько раз после тебя у меня был секс? Просто банальный секс? Несколько раз с Лерой – по-дружески, для здоровья, пока я не поняла, что она влюбилась в меня. Пару раз с Лекой – когда она приехала в Таганрог замаливать старые грехи и раны зализывать. Один раз с Лешкой – по пьяной лавочке, по дури, от огромного, ужасного одиночества. И снова с Лекой – там, на Бали. Не секс даже, не любовь, а прощание, обычное прощание с мечтой. И все, Марина! Видишь? И все! Никаких отношений, никакой любви, никакой радости. Мое сердце осталось здесь, с тобой, и все эти годы было здесь!

Теперь они плакали обе. Не рыдали, не всхлипывали, просто смотрели друг на друга полными слез глазами.

– Но я же этого не знала! – Крикнула Марина. – Откуда мне было знать? Я думала, ты забыла меня, ты живешь, ты счастлива…

– Счастлива? – Перебила Женька. И расхохоталась. – Счастлива? О да, я была очень счастлива! Как зомби ходила на работу, с работы, общалась с друзьями и воспитывала дочку! А сама каждое утро думала – сколько часов осталось до вечера? До вечера, когда можно будет перестать делать то, что надо, и начать то, что хочется – залезть с головой под одеяло и выть в подушку, до утра, пока все не начнется по новой.

– Но если так, – теперь перебила уже Марина, – если все это так, почему ты не вернулась сама? Почему не нашла меня?

– Потому что я тебя ненавидела! – С яростью закричала Женя. – Я была уверена, что ты не любила, а всего лишь играла со мной. Что ты виновата в смерти Олеси. Что вся твоя любовь была фикцией и сказкой.

Она кричала, разрывая легкие и взбесившееся сердце, и в первую секунду не поняла, что Марина – плачущая Марина – подошла к ней совсем близко и взяла ладонями за щеки.

– Тише, – попросила она, – посмотри на меня.

Женька, все еще задыхающаяся от ярости, вдруг послушалась. Посмотрела.

– Я тоже боюсь, – шепнула Марина прямо в ее дрожащие губы, – правда, очень. Но я хочу сделать все, чтобы у нас получилось. Потому что я очень, очень сильно тебя люблю. Очень.

– Но мы… – начала Женька, но Марина не дала ей закончить.

– Вот именно, мы. Мы вместе, мы здесь, мы хотим одного и того же. И мы знаем, что это будет нелегко.

Женька вдохнула и почувствовала, как успокаивается безумное сердце, снова пуская в себя тепло и нежность любви.

– Марусь, – хрипло сказала она, – а что если у нас не получится?

– Получится, – Марина обняла ее за шею и поцеловала в мокрую щеку, – обязательно получится. Наши чувства сохранились через столько лет и такой боли, котенок. Они дорогого стоят. Закаленный металл, понимаешь? Он уже закалился. Осталось только выплавить из него то, что мы хотим.

– И она не разлучит нас? – Всхлипом вырвалось у Женьки.

– Нет, котенок, – улыбнулась Марина, – раньше я сомневалась, а теперь знаю точно: не разлучит.

И стало легко. Женька обняла Марину, и, прижимая к себе ее мокрое тело, закрыла глаза.

Какое счастье, что рядом есть человек, с которым можно говорить. Какое счастье, что рядом есть человек, который боится так же, как и ты. И какое счастье, что вместе бояться гораздо, гораздо легче…

– А почему вы не купите снова большую квартиру? – Спросил Леша, делая глоток коньяка из бутылки и закусывая его сыром. – Боишься, как бы снова разменивать не пришлось?

Инна взяла из его рук бутылку, и тоже отпила немножко. Они сидели в кустах, на которых уже практически не было зелени, сидели прямо на земле, постелив одеяло, и периодами испуганно поглядывали в сторону дачного домика. А там вовсю шло веселье – праздновали юбилей Лизиного отца, и по этому поводу собрали всех друзей и знакомых, включая Лешиных и Инниных родителей.