Виктория Рутледж - Взрослая жизнь для начинающих

— Прекрати, а? И нейтрализуй на десять секунд Ангуса. — Нед посмотрел на нее теми самыми умоляющими глазами, от которых когда-то растаяла Тамара, — правда, смотрел он тогда не на нее.

— Потом мне все расскажешь, — тихо сказала Мэри. — Ангус? Ангус, миленький, ты не посмотришь, там все в порядке с биттером? Идет одна пена. Спасибо. Кого ты сейчас обслуживал? Ладно…

Неда несколько удивило, что Мэри не так настойчиво пристает с вопросами, как обычно, но, как только до него донесся звук открывшейся двери погреба, отбежал от бара настолько, насколько позволяла длина провода, и убедился, что его не слышат ни Габриэл, ни Тамара.

— Айона! Что случилось? Я подумал, ты уехала. Я пришел и ждал полтора часа, и администратор сказал мне, что ты, скорее всего, уже уехала.

— Господи, Нед. — Айона говорила очень слабым голосом, чувствовалось, что она перепугана.

— Так что? — Нед не хотел спрашивать, сдала она или нет. По ее голосу ему показалось, что это уже не имеет значения.

— Айона, лапочка, где ты?

— В больнице Дальвич.

— Что?! — Нед увидел, как мимо прошла Тамара, — в руках у нее было меню, которое он составил ровно за три минуты, ведерко с кока-колой, которой она протирала доску, и кружка с намокшими мелками, которыми она собиралась написать меню.

— Нед, приезжай, пожалуйста, и забери меня.

— Я сейчас приеду, лапочка. Не волнуйся. Я уже выхожу.

— Нед!

Уже вешая трубку, Нед успел услышать ее перепуганный крик.

— Что?

— Если Ангус будет бушевать, я беру всю ответственность на себя, я не хочу, чтобы ты…

— Айона, помолчи и выпей чаю с сахаром, ладно?

Нед повесил трубку как раз в тот момент, когда Ангус возвращался из погреба, и успел проскользнуть на кухню, так что тот просто не успел ничего сказать.

— Мэри, ты знаешь, как менять бочонки? — спросил Ангус. — Там ведь все в полном порядке. Нужно было просто вылить пару кружек, — вначале всегда идет много пены, потому что… Может, мне лучше объяснить. В первых кружках, которые ты наливаешь из новой бочки, оказывается много воздуха, а значит, образуется много пены, потому что ты выпускаешь газ из…

Мэри продолжала наливать сидр и кивала, — краем глаза она увидела, что Нед выходит через черный ход, натягивая свою видавшую виды куртку. Должно быть, она слишком выразительно посмотрела на него, потому что Ангус вдруг прекратил разъяснения и уставился на закрывшуюся дверь.

— О Господи, да он совсем не изменился! — свирепо заорал Ангус. — Это Нед ушел, да? Это был он?

Мэри неохотно кивнула, и Ангус в порыве бессильной ярости развернулся на каблуках на 360 градусов. Вначале Габриэл смылся, а теперь и Нед. Дома он в такой момент нашел бы, чем запустить в другой конец комнаты, — пультом дистанционного управления, мобильным телефоном, — и хоть так в какой-то степени «выпустил пар». Здесь у него подобной возможности не было, и он знал, что рискует кого-нибудь ударить, особенно сейчас, когда рядом нет Айоны и успокоить его некому.

— Да что за черт! — проорал он. — Как раз тогда, когда я только было подумал, что на него наконец можно положиться! Его совсем не волнует, что через пару минут нужно будет обслуживать посетителей? Он вообще имеет хоть малейшее представление о такой вещи, как ответственность? Господи, мне следовало бы… — Ангус схватил с подноса для фруктов лимон и раздавил его руками.

— Анг, успокойся, — сказала Мэри, с извиняющимся видом улыбаясь посетителям у стойки. — Я не сомневаюсь, что он просто вышел ненадолго, чтобы… Мм, он ведь знает, что вот-вот начнут заказывать ужин, поэтому он не собирается куда-то далеко, да? И он уже составил меню, а остальные трое сейчас на кухне.

— Не в этом дело! — взвыл Ангус, кидая лимон в раковину. От удара лимон окончательно превратился в бесформенную массу.

Мэри была потрясена не столько внезапной вспышкой гнева, — такое с Ангусом случалось, — сколько непривычной горестной нотой, прозвучавшей в его голосе.

— Я на него полагаюсь! Мы все на него полагаемся! А какой смысл чем-то заниматься, если ты не можешь доверять тому, что тебе говорят? Меня уже достало, что… — Он замолчал, уперев ладони в стойку.

Эти руки могут убаюкать или задушить. Айонин большой мишка. Мэри вздрогнула.

— Послушай, Мэри, — продолжал он уже тише, — меня беспокоит то, что если… — Он посмотрел на нее и снова умолк. — Я просто беспокоюсь. Для меня очень важно, чтобы здесь все было так, как следует.

Крикливого трактирщика никто не воспринимает всерьез. Это он прочитал в журнале для рестораторов. И выглядит это неприятно. Ангус закрыл глаза и попробовал снизить давление одним только усилием воли. Он представил себе комнату с белыми стенами, прохладный родник и всю прочую ерунду, — этому их учил в прошлом году менеджер из отдела кадров, проводивший для сотрудников тренинг по релаксации.

Но Нед, пусть, возможно, и не намеренно, — Нед, ради которого все это и затевалось, — только что внес еще один важный пунктик в список причин, по которым следует все бросить и вернуться на нормальную работу.

Мэри погладила его по руке. Он дрожал.

— Не надо так переживать, Ангус. Габриэл прекрасно справится. Просто выйди и прогуляйся вокруг здания. Подыши свежим воздухом, и тогда уже возвращайся, ладно? — Она пристально посмотрела на него. — Ты в последнее время слишком много здесь находишься, понимаешь? Ты имеешь право иногда отдохнуть. Мы вполне справимся.

На лице Ангуса появилась неуверенная улыбка. Хоть Мэри имеет на все свое мнение и свободно его высказывает, но она очень спокойно все воспринимает. Может быть, она научилась так невозмутимо относиться к вспышкам гнева, работая с маленькими детьми. Она не утешала его так, как это делала Айона, инстинктивно чувствовавшая, как одними кончиками пальцев помочь ему прийти в себя, — но Мэри умела расставить все по своим местам, и это тоже был настоящий дар.

— Так я и сделаю, — сказал он. — Скоро вернусь.

Мэри улыбнулась; она сказала бы еще что-нибудь, но в этот момент распахнулась дверь, вошел Лайам, и она растаяла.

— Привет! — поздоровался он, скидывая куртку и проходя к дальнему концу стойки.

— Отлично, — произнес Ангус, стараясь говорить как можно более бодрым тоном. — Две пары умелых рук. Ну, я на секунду.

— Добрый вечер, Мэри, — сказал Лайам. — Великолепно выглядишь, — чуть тише добавил он.

В тот же момент Мэри будто позабыла, что умеет быть невозмутимой. Она ощущала себя девочкой лет четырнадцати, — и это, кажется, было вполне уместно. Но она действительно чувствовала себя очень красивой, — как будто в тот момент, когда он сказал ей об этом, к ней прикоснулись волшебной палочкой, и она вся засверкала.