Джулия Кендал - Не забывай

– Я счастлив, сэр, – он пожал старику руку. – До свидания, если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

– Да, знаю Какое счастье, что у вас такая гибкая работа. Данн? – добавил он вслед Себастьяну, повернувшемуся, чтобы уйти.

Себастьян остановился:

– Слушаю, сэр!

– Здорово вы загорели, – полковник усмехнулся.

– Не так-то просто было добиться этого, – он шагнул в сумерки.

Тротуар был темным от дождя, и тонкие ветви спящих деревьев чернели на фоне мрачного неба. Себастьян остановился и огляделся, тщательно проверяя улицу. Он думал, что уже навсегда потерял эту привычку.

– О, черт, – произнес он с усмешкой и ушел.

– Ты сделаешь это? – рычал Дэвид, в гневе меряя комнату шагами.

– Дэвид, успокойся. Я не сказала, что сделаю это, я сказала только, что думаю об этом. Ростерман и Марш спрашивали меня сегодня снова, им нужен немедленный ответ Мне надо уехать уже в этот унж-эвд.

– К черту, Кейт! Об этом не может быть и речи. Я думал, ты оставила эту глупую затею. Ты прекрасно знаешь, что летом я должен начать кампанию в Конгрессе и ты понадобишься мне! Это невозможно – уехать сейчас! Как можно даже рассматривать такую идею? В любом случае тебе придется бросить работу, когда мы поженимся, и можно сделать это прямо сейчас, – его лицо пылало гневом.

Кейт отвернулась и подошла к открытому окну. Теплый солнечный свет ударил в лицо, но она была холодна, как лед. Неожиданно Кейт поняла, что нужно делать. Все давно к этому шло. Странно, сейчас, когда наступил решающий момент, она чувствовала себя спокойной, почти бесстрастной. Как будто давным-давно приняла решение, сейчас должна только высказать его.

– Ну? – нетерпеливо сказал Дэвид.

Она подняла на него ясные глаза цвета надвигающегося шторма.

– Я не брошу свою работу, Дэвид, и мы не поженимся.

– Не будь ребенком, Кейти! Это смешной способ разрешать споры! А что произошло с тем, что мы называли компромиссом? – его голос поднялся до крика.

– Ничего не получится, Дэвид, мы оба сильно старались, но ни один из нас не счастлив.

– Ну, Кейти, у нас же до сих пор все было прекрасно! Не надо делать из мухи слона!

– Дэвид, я говорю совершенно серьезно. Мне кажется, пора расставить все по местам. Я приму предложение и поеду в Лондон. Будет только лучше, если мы не будем видеться какое-то время. Надеюсь, когда я вернусь, мы сможем быть друзьями.

Он побледнел, затем снова обрел контроль над собой.

– Ты шутишь? Ведь ты не собираешься порвать наши отношения? Кейти, пожалуйста, остановись на минуту, подумай. Не дай мимолетным чувствам овладеть собой. Это слишком важно.

Она очень спокойно сказала:

– Я давно думаю об этом, ты знаешь. Мне очень жаль, Дэвид, но все будет именно так. Я не изменю решения.

– Хорошо, поезжай в Лондон, если ты считаешь, что для тебя так важно, и мы поговорим, когда ты вернешься. Кейти, обдумай мое предложение, – морщины между его ртом и носом резко обозначились.

– Нет, на этот раз нет, – она посмотрела на свою руку и сняла обручальное кольцо. – Мне не следовало брать его обратно. Я была неправа, очень неправа. Думаю, ты предвидел, что все будет именно так, – она бережно отдала кольцо.

– Боже мой, я не могу поверить... Ты же знаешь, как твой отец хотел, чтобы мы поженились.

– Не втягивай в это отца. Это касается только тебя и меня. Только у нас с тобой все плохо, и никогда не будет хорошо. Мы слишком разные. Пожалуйста, постарайся понять, что это к лучшему.

– Никогда, – горько сказал он. – Делай как тебе лучше, но, Кейти, я никогда этого не пойму. Тебе стоит уйти сейчас, – он посмотрел в сторону, стараясь обрести контроль над собой.

Какую-то долю секунды Кейт колебалась, видя его боль, но потом слова, сказанные Саймоном несколько месяцев назад, всплыли в ее памяти: «Только будь правдивой сама с собой».

– До свидания, Дэвид. Мне действительно очень жаль, – она поцеловала его в щеку и ушла.

Ее отец жил в Вестчестерском графстве около Рая. Поездка была достаточно долгой, чтобы обдумать то, что она хотела сказать, но когда дом уже показался с дороги, она все еще не была готова к разговору.

Дом был по всем стандартам роскошный. Белый, массивный, украшенный колоннами, с двумя пристройками по бокам, в обрамлении вековых деревьев. Большой и консервативный, он был под стать ее отцу. Петер Соамс был солидный мужчина, с шапкой густых белых волос и с начальственным видом старого государственного мужа. Официально находясь на пенсии, он все еще председательствовал во многих комитетах и опубликовал три книги о международной политической стратегии, пользующейся успехом. Он был могущественным, деспотичным и раздражительным.

Отец думал, что Кейт поступила совершенно верно, обручившись с Дэвидом Расселом, и она заранее знала, что он не одобрит новость. Но, пожалуй, в первый раз ей это было действительно безразлично. Она нашла отца в саду позади дома, подрезающим любимые розы:

– Привет, папочка!

Он повернулся и уставился сквозь очки в черепаховой оправе, постоянно сидевшие на его носу:

– Кейти, какой сюрприз! Как ты, дорогая? Как Дэвид?

– Как раз об этом-то я и приехала рассказать, – Кейт села на теплую свежескошенную траву рядом с клумбой и терпеливо ждала.

– Передай, пожалуйста, мне те длинные ножницы, дорогая. Спасибо, – он дотянулся до дальних роз и стал срезать поникшие головки.

Через несколько минут напряженного молчания отец в конце концов заговорил:

– Что-то стряслось?

– Ну, в общем, не думаю, что тебе понравится то, что я должна сказать.

– Хм, я чувствую, что с тобой что-то произошло. Ну?

– Я раздумала выходить за него замуж.

Отец все всегда усложнял:

– Я полагаю, ты знаешь, что делаешь. У меня были большие виды на тебя и Дэвида. Войти в семью, образ жизни, которой ты хорошо знаешь, это прекрасно.

Большая алая головка розы упала на землю.

– Нет, папа, извини, но это не было бы прекрасно. Может, это была бы жизнь, которую я знаю, но совсем не та, которую я хочу, – Кейт перегнулась через бордюр и набрала горсть тяжелой, густой почвы.

– Что ты этим хочешь сказать? Ведь до сегодняшнего дня ты была достаточно счастлива, не так ли?

Чик – еще одна роза упала, увядающие лепестки коснулись мокрой земли.

– Да, конечно, была. Но не могла выбирать, как жить. Я никогда тебя не видела слишком много, и после смерти мамы больше времени проводила в школе или в Англии с Элизабет, чем с тобой. Во всяком случае, я совсем не создана для нескончаемых приемов и приобретении морщин от превосходного дипломатического поведения. Я все больше и больше стала беспокоиться, что моя жизнь до самого ее конца может быть похожей на это.