Алисия Холлидей - Хорошие девочки получают все

Брианна начинает перекладывать на столе бумаги.

– Ой, надо же! Да нет, ничего такого. Я имела в виду голосовые связки. Я пою.

– Правда? А где? В церкви? В группе? – В голову лезет нехорошая мысль. – Ты не из тех, кто мечтает стать поп-звездой? Моя лучшая подруга работает в программе «Стань поп-звездой», она говорит, там все сумасшедшие. – Эх! Опять забыла, что нужно быть милой. – Ну, я, конечно, не считаю тебя сумасшедшей. Ты, наверное, абсолютно нормальная певица, правда? – Идиотка, тоже мне, выкрутилась!

Но видимо, ничего плохого я не сказала, потому что на этот раз она смеется по-настоящему.

– Нет, я не мечтаю стать поп-звездой. Я хочу стать оперной певицей, а это еще более сумасшедшая идея. Так что вряд ли меня можно назвать нормальной. Но спасибо, что поинтересовались.

Опера?

– Оперной? Правда? Знаешь, я думала, что все оперные певицы – это женщины в странной одежде, весящие по триста фунтов. Как ты собираешься носить костюм Брунгильды? У тебя какой размер, четвертый?

– Шестой, и мне придется набрать дополнительный вес перед прослушиванием. Не хватает примерно тридцати пяти фунтов. Но до этого, наверное, еще далеко. Я пока не готова. – Внезапно Брианна вновь начинает беспокоиться. – Я никуда не ухожу, если вы об этом. Меня вполне устраивает моя работа. Я не собираюсь вас покидать.

– Рада, что тебе здесь нравится, – улыбаюсь я. – Ты хорошо работаешь, за исключением редких случаев, когда упоминаешь демонических верблюдов. – На этот раз мы смеемся вместе.

Мне почему-то не хочется возвращаться к работе. Раз говаривать с секретаршей оказалось довольно весело. Я окидываю взглядом ее кабинку, замечаю фотографию темноволосой красавицы и наклоняюсь, чтобы взять ее.

– Это твоя мама?

Брианна смеется:

– Нет, хотя я бы не прочь унаследовать ее гены. Это Мария Каллас. Она…

– Я знаю, кто такая Каллас. У нас в Вашингтонском университете, кроме бизнес-курса, были занятия по истории музыки. Она, наверное, самая знаменитая оперная дива двадцатого века, правда? «Кармен», «Богема» и все такое? – Копаясь в глубинах памяти, вспоминаю, что кое-что из классики мне даже нравилось.

Только не Вагнер. Терпеть не могла Вагнера. Содрогаюсь от одного воспоминания о том, как приходилось от начала до конца слушать «Кольцо нибелунга».

Этой музыкой можно пытать заключенных, вытаскивая из них государственные тайны.

Брианна пристально смотрит на меня. Наверное, с самого ее появления здесь я так долго не говорила с ней о том, что не касалось работы. Превосходно. Теперь она подумает, что я превращаюсь в душку или…

Хм-м…

Широко улыбаюсь, даже демонстрирую зубы, играя роль доброй начальницы. Можно и поболтать. Это даже забавно.

– Ты ведь не поешь Вагнера? Это было бы преступлением. Знаешь Вагнера? Этого пижона с расистскими взглядами, который любил шелковое белье? – Именно такую ерунду обычно и запоминают из курса истории музыки.

Моя секретарша улыбается:

– Нет, я не поклонница Вагнера и ничего не слышала о его шелковом белье. Надо будет рассказать преподавательнице по вокалу.

Я смотрю на часы и понимаю, что если хочу встретиться с моей новоиспеченной сестрой, то мне предстоит до середины завтрашнего дня выполнить работу, которой хватило бы на целую неделю.

– Мне пора возвращаться к делам. Давай как-нибудь пообедаем вместе, и ты расскажешь о своем увлечении оперой. Я почему-то думала, что опера – это для снобов. Хотя это, наверное, здорово – иметь работу, для которой нужно набирать вес.

Отправляюсь в кабинет, едва сдерживая порыв тихо напеть что-нибудь. Не так уж и трудно быть доброй. Нужно говорить с людьми, проявлять интерес к их жизни. А жизнь Брианны действительно интересна, так что мне далее не пришлось притворяться, в отличие от оргазма в прошлом месяце, с этим, как там его…

О-ох! Соберись! Будь милой!

У меня получится. Я выиграю пари. Нужен лишь план.

9

Брианна

Aficionado – увлеченный, восторженный почитатель, поклонник (исп.) В английском языке часто используется в отношении любителей оперы

Я потрясенно смотрела своей начальнице вслед.

Что произошло? Неужели она действительно была любезна со мной? Я бы даже назвала это – от такой мысли у меня даже дух захватило – непринужденной беседой.

Я недоверчиво покачала головой. Несколько месяцев работы с Кирби прошли достаточно необычно, и не последней проблемой являлась необходимость скрыть от мамы название фирмы (можете себе представить, как она рассказывает подругам, что малышка Бри работает в «Кнуте и кружеве»?). Но новое настроение моей начальницы было, наверное, самым поразительным явлением. Что-то здесь явно нечисто.

Зазвонил телефон – определитель номера сообщил, что это Джейми. Мне не очень хотелось отвечать: после вчерашнего вечера совсем не было настроения слушать язви тельные замечания в адрес Лайла. Неужели такова одна из разновидностей измены – проводить время с людьми, которым не нравится Лайл? А может, я уже испортилась и перестала быть «правильной»? А вдруг нечто вроде флирта с Джейми плохо повлияет на мою судьбу и на успехи в вокале?

Пожалуй, пора прекратить думать о ерунде и ответить, наконец, на звонок.

Я подняла трубку и сделала серьезную мину.

– Привет, Джейми. Послушай, я не буду больше с то бой разговаривать, если ты собираешься плохо отзываться о Лайле. Я выхожу за него замуж, и мне не подобает дружить с теми, кто не уважает мое решение. Ты мне нравишься, и я ценю нашу дружбу, но не могу поступить иначе.

Гробовое молчание. «Вот дерьмо. Я обидела своего единственного друга по работе. Только этого мне не хватало для полного счастья! Может, пора устраиваться на круизный корабль?»

– Джейми? Ты слушаешь? Прости, если мои слова прозвучали грубо. Может, мы поговорим об этом…

– Бри, я вообще-то позвонил насчет плана маркетингового бюджета для новой линии «Камасутра», над которой работает Кирби, – хотел спросить, готов ли он. Говорю по громкой связи, и Бэннинг рядом со мной.

О. Боже. Мой.

Вжимаясь в кресло и думая, сколько времени потребуется, чтобы забронировать место на военном корабле под названием «Куда глаза глядят», прошептала что-то насчет «бюджета», «цифр» и «скоро», потом нажала на рычаг. Если Кирби узнает об этом, то общению со мной предпочтет электронный почтовый ящик. Я же поклялась больше никогда, никогда не отвечать на звонок телефона.

Как и следовало ожидать, он прозвучал быстрее, чем я нашла ручку для записи вопроса: «Что такое «Камасутра»?»

Я открыла один глаз и попыталась прочесть надпись на определителе, одновременно стуча головой о стол, но не вышло. Кроме того, голова начала болеть.