Мейвис Чик - Антракт

— Джоан, какие у тебя планы на лето?

Мне пришлось немного встряхнуться, чтобы выйти из состояния оцепенения.

— Особо никаких, — ответила я. — Возможно, поеду в гости к родителям на неделю или на две… — «О Боже, — подумала я, — как я могу сделать это без Джека? Они ведь по-прежнему ничего не знают. Я начала писать им в эти дни, твердо намереваясь открыть правду, но так и не решилась…» — А может, просто останусь дома. Не знаю, а что?

— Знаешь, мы подумали, вдруг ты захочешь поехать с нами в Италию? Порция с детьми в этом году не смогут приехать, так что места будет достаточно. Сначала проведем две недели на ферме недалеко от Сиены, а потом собираемся остановиться в Венеции у Веры Ферранте. Ты ведь встречалась с ней в прошлом году? Я что-то подзабыла. Она милая женщина, очень хорошая певица. Уверена, тебе понравится. У нее огромный дом, постоянно гостит множество интересных людей: актеры, писатели, все примерно такого склада.

Джеральдина перестала метаться по саду. Она внимательно смотрела на меня поверх цветущего куста смородины, видимо, ожидая ответа, и ее глаза напоминали мятные леденцы. И ее голубые глаза, и карие Фреда — я посмотрела обоим в лицо — выражали одно и то же: оба действительно хотели, чтобы я поехала с ними, и приглашение прозвучало от всего сердца. Сильная жара делала предложение особенно соблазнительным. Мысли об Италии… Может быть, женщина изо льда и ее уединение остались в прошлом? Я улыбнулась и Джеральдине, и Фреду и призналась:

— Звучит очень соблазнительно. Когда вы едете?

Во взгляде Джеральдины промелькнуло триумфальное выражение, какое бывает у акушерки, которая только что помогла появиться на свет новому человеку. Она начала обрывать увядшие цветы с куста смородины.

— Мы будем на ферме с середины июля, а в начале августа отправимся в Венецию. Ты можешь присоединиться к нам, когда тебе будет удобно…

— Видимо, это будет Венеция, — сказала я себе под нос, — из-за школьных каникул…

— Мы пробудем там по меньшей мере до первой недели сентября, — договорила она. — Можешь приехать в любое время.

Фред снова надвинул шляпу на глаза и разлегся на стуле. Он так старался говорить непринужденно, что я поняла: соседи детально обсудили этот разговор и, вероятно, даже отрепетировали реплики.

— Конечно, это не самое лучшее время для поездки. Честно говоря, если не брать в расчет февраль, август — самый плохой месяц, но беднякам выбирать не приходится. Обычно мы у Веры в сентябре, но у нее будет один или два особых гостя, которым придется вернуться в Лондон на репетиции, так что мы едем в августе. Правда, ее вилла находится на мысе Догана… Там достаточно тихо, прекрасный сад, который выходит прямо к воде, и это дает немного прохлады.

— А если тебе не понравится, ты всегда сможешь вернуться домой.

— Или съездить на денек в Падую…

— Или в Верону.

— Мы вовсе не собираемся планировать твое время…

— Ты будешь предоставлена самой себе…

А потом Джеральдина нанесла главный удар — прямо в сердце.

— Нам будет очень приятно, если ты составишь нам компанию, особенно в этот раз, когда Порция не сможет приехать…

Им почти удалось убедить меня. Жаркий день, друзья, выпивка и приятное чувство, что ты кому-то нужен — все это имело магическое влияние. «Да, — сказала я себе, — было бы совсем неплохо отдохнуть немного за границей». Я никогда не была в Италии, а те города, которые они упомянули с такой легкостью, вызвали у меня романтические ассоциации. Действительно ли я стремилась к вечному уединению? Внезапно такая жизнь не показалась мне привлекательной. Я даже не могла припомнить, что именно заставило меня думать, что это лучший способ существования. Вместо этого я хотела побольше узнать про виллу в Венеции и людей, которые будут жить там. Я еще не окончательно решила ответить согласием, но в душе уже понимала, что готова сделать это. Я чувствовала, как тает лед, крошится бетонная плита и тепло итальянской фантазии возвращает меня к жизни.

— Вы не знаете, кто еще будет там? — спросила я.

Джеральдина рассмеялась, отошла от цветущего, будто окутанного розовым туманом, куста и поставила на стол садовую корзинку.

— Думаю, Вера сама еще не знает этого. Дорогой, принеси нам чаю. — Устроившись на стуле, она подняла соломенную шляпу с лица Фреда. — Пока ты не уснул и не начал храпеть.

Фред отправился в дом.

— Надеюсь, он не станет добавлять в чай ничего крепкого. Джоан, скажу тебе честно: Фред не может оставить в покое эти ужасные бутылки. — Она кинула выразительный взгляд на растения в кадках, на клематис, который рос поблизости, и, выдержав великолепную паузу, с экспрессией талантливой комедийной актрисы добавила: — Думаю, все они в порядке только потому, что я поливаю их приготовленным мужем пойлом.

Я рассмеялась.

— Так приятно снова видеть тебя счастливой, — улыбнулась она. — О чем мы говорили? Ах да, о доме Веры. Обычно там гостят один или два писателя и кто-нибудь, играющий на фортепиано. Molto importa[9] для романтических бесед перед ужином у канала.

— Звучит замечательно.

— Так и есть. Ей всегда удается окружить себя интересными людьми.

— Вам, должно быть, это очень льстит…

— Почему?

— Вы бываете там часто.

Джеральдина улыбнулась и похлопала меня по руке.

— Очень мило, что ты такого мнения, дорогая, но на ее вилле мы с Фредом сейчас как предметы мебели. Удобные, полезные и совсем нетребовательные.

— Что-то вы не очень себя цените.

— Приезжай и увидишь все своими глазами, — весело парировала она.

— А кто еще едет?

— Пара актеров. Ты, возможно, слышала о Финбаре Флинне?

Я покачала головой, это имя ни о чем мне не говорило.

— Он не сын актера Эррола Флинна?

Джеральдина слегка улыбнулась:

— Э-э, ну, не совсем… Нет, он только что закончил играть на Бродвее в пьесе «Царь Эдип», ее очень хорошо принимали. Будет он и еще один актер, думаю, его друг — Ричард Дин. Но тот больше снимается для телевидения. Ты узнаешь его в лицо. — Она подмигнула. — Конечно, если поедешь.

— Как в романе Скотта Фицджералда.

— Так и есть, все очень похоже. Масса романтики, таинственных подводных течений, ревности, конфликтов — слегка напоминает роскошную жизнь поколения «века джаза»[10]. — Она специально произносила все это в театральной манере — дразнила меня.

— А что собой представляет Вера?

— О, Вера… Наша давняя подруга. В свое время была очень хорошей певицей, правда, родом из Бирмингема, но ей удалось справиться с этим недостатком. В Италии она познакомилась со скульптором Паоло Ферранте и вышла за него замуж. А через три года он умер.