Сьюзен Льюис - Танцуй, пока можешь

Александр выбежал, хлопнув дверью, и внезапно я почувствовала, что не могу отпустить его так, не могу расстаться с ним навсегда. Когда я распахнула дверь, он уже сбежал по ступенькам. Услышав свое имя, он резко обернулся, и, не успев даже ничего сообразить, я оказалась в его объятиях. Конечно, я понимала, что совершаю ошибку, страшную ошибку, но это было сильнее меня. Я просто не могла отпустить его в тот вечер.

Александр провел меня обратно в гостиную и усадил на пол перед камином.

– Извини, – шептал он, утирая слезы, текущие по моим щекам. – Извини за все те злые слова, которые я тебе наговорил.

– И ты меня извини.

Я попыталась зарыться носом в его плечо, но Александр, легонько взяв меня за подбородок, приподнял мою голову, и его губы коснулись моих. Они были необыкновенно нежными, и я все сильнее прижималась к нему, ощущая непреодолимую потребность быть с ним как можно ближе.

– Скажи, что ты любишь меня, – бормотал Александр;. – Элизабет, умоляю тебя, скажи!

Он снова поцеловал меня, и на этот раз я запустила пальцы в его шелковистые волосы и начала бормотать совершенно незнакомые прежде слова, даже не осознавая, что делаю.

– Ну, а теперь ты позволишь мне поехать с тобой? – спросил Александр через некоторое время.

– Александр, прошу тебя, – я попыталась говорить как можно убедительней, – постарайся же быть благоразумным. Ты не можешь и не должен этого делать. Наши чувства еще не оправдывают того, что происходит. Тебе нужно ехать домой, к родителям, а мне – в Лондон. Ну, а после Рождества… Бог его знает, что будет потом. Думаю, после всего случившегося сегодня нам лучше держаться подальше друг от друга и ни в коем случае не оставаться наедине.

Рука Александра решительно закрыла мне рот.

– Не смей так говорить. Никогда! Хорошо, я поеду домой, но только при условии, что мы обязательно встретимся после праздников и ты пообещаешь не забывать и любить меня по-прежнему. Пожалуйста, пообещай мне это, Элизабет!

В конце концов я была всего лишь слабой женщиной и просто не смогла отказать ему. Я слишком сильно его любила.

Глава 7

Очень скоро я убедилась, что не могла сделать большей глупости, чем остановиться в гостинице мистера Биллингса на Бейсуотер-роуд. Правда, этот веселый и жизнерадостный человек с гордостью сообщил мне, что я являюсь счастливой обладательницей единственного номера с ванной. Зато обои и занавеси в убогой комнатке были какого-то тусклого, неопределенного цвета, и, когда за хозяином закрылась дверь, я с большим трудом удержалась от слез.

Несмотря на то, что большое кресло рядом с торшером было как будто создано для чтения, мне удалось одолеть только первые несколько строчек «Девушки с. зелеными глазами».

Я пыталась занять себя походами по магазинам и прогулками в Гайд-парке, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей об Александре. Но все было тщетно. Я не могла думать ни о ком и ни о чем другом. Долгие бессонные ночи я просиживала у зеркала, проводя пальцами по губам и вспоминая свои ощущения во время того единственного поцелуя. Мне так хотелось видеть его, прикоснуться к нему, что я готова была закричать.

В рождественское утро я развернула его подарок. Однажды, когда мы с Генри и Александром болтали о том, что бы каждый из нас сделал, имей он много-много денег, я выразила желание купить дорогие французские духи «Y». Александр запомнил те мои слова. Но я так волновалась, когда разворачивала сверток, что рука дрогнула и флакон разбился. Господи, как же я хотела, чтобы он был здесь, рядом со мной! Казалось, еще немного – и это нестерпимое желание просто задушит меня. Весь этот день я проплакала в подушку, как, впрочем, и почти весь следующий.

На третий день после Рождества, ближе к вечеру, в дверь моей комнаты постучали. Наверное, я спала, потому что в коридоре наступило небольшое оживление и женский голос сказал, что я, кажется, куда-то ушла. Заставив себя встать с кровати и уронив при этом на пол так и не прочитанную книгу, я открыла дверь. На лестничной площадке стоял мистер Биллингс.

При виде меня он просиял и начал что-то говорить, но, глядя мимо него, я уже почти ничего не слышала. Нет, этого просто не могло быть! Наверное, я все еще сплю. Он же не знает, куда я поехала…

– … так приятно принимать гостей, особенно на Рождество, – завершил свою речь мистер Биллингс и, похлопав Александра по плечу, легонько подтолкнул его ко мне.

Словно в тумане, я слышала, что Александр отказывается от предложенного чая, чувствовала, как он берет меня за руку. Когда за нами закрылась дверь, он размотал шарф, повернулся ко мне и спокойно сказал:

– С Рождеством!

Мой собственный дрожащий голос показался мн-е совершенно чужим. Казалось, он доносится откуда-то издалека.

– Но как ты узнал?.. Каким образом ты здесь?..

Рука Александра закрыла мне рот, прервав этот бессвязный поток вопросов, а уже через несколько мгновений он крепко обнимал меня и его еще прохладные от зимнего ветра губы прижимались к моим. Лишь спустя некоторое время я снова открыла глаза.

– Александр…

– Просто скажи, что любишь меня, Элизабет. Пожалуйста!

Он целовал мои глаза, щеки, нос и снова губы.

– Я не мог ни жить, ни думать, ни спать, ни есть. Я должен был видеть тебя. Элизабет, скажи мне, что и с тобой было то же самое! Скажи, что любишь меня так же сильно, как я люблю тебя!

– Я люблю тебя, – прошептала я чуть хрипловатым от подступивших к горлу слез голосом.

Александр, сбросил пальто на стул, потом снова взял меня за подбородок и развернул лицом к себе. Пытаясь улыбнуться, я прошептала:

– Не хочу больше ждать.

Он стал целовать меня, дрожащими пальцами расстегивая мое платье. Не помню, как мы оба разделись. Почти все это время я боялась взглянуть в его сторону, боялась, что он будет разочарован, но каждой клеточкой своего тела ощущала его близость.

Прижав меня к себе, Александр расстегнул мой лифчик, и тот упал на пол, а я услышала громкий, судорожный вдох. Я попыталась было прикрыться, стесняясь твердых, торчащих вперед сосков, но Александр взял мои руки и, опустив их вниз, притянул к себе.

– Посмотри на меня, Элизабет, – прошептал ни. – Посмотри же туда!

Я послушно опустила глаза, загипнотизированно глядя на свои собственные, но, казалось, живущие отдельной жизнью руки. Александр начал гладить мою грудь и почти тотчас же издал странный гортанный звук. А моя рука вдруг стала мокрой. Отвернувшись и зарывшись лицом в ладони, Александр дрожал от бессильной злости на самого себя. Я же беспомощно стояла рядом, совершенно не зная, что предпринять. Но вот он сорвался с места и скрылся в ванной.