Барбара Хоуэлл - Простая формальность

Он покатился по лестнице, уронив рюмку с коньяком и хватаясь за перила, но удержаться не смог и шмякнулся в самом низу, как тряпичная кукла.

Бет засмеялась, а Сара как-то странно всхлипнула. Синтия сбежала по лестнице, подбирая по пути осколки.

Он не шевелился. Даже не стонал.

— Нельзя его здесь оставлять, — закричала Синтия. — Господи, надо убрать его отсюда!

Бет замерла в нерешительности, но потом стала действовать энергично и быстро. Она помчалась в спальню матери и вернулась с его одеждой. Втроем они натянули на него брюки и кое-как просунули негнущиеся руки в рукава рубашки. Он был почти без сознания.

Затем, волоча и подталкивая, они вытащили его на улицу, погрузили в машину и кинули туда же его ботинки и носки. Вернувшись в дом, Синтия закрыла все окна и двери и легла спать, чувствуя неимоверное облегчение. Наутро ни его самого, ни машины у дома не было.

После той ночи Синтия ни разу его не видела. Они не сталкивались даже случайно — значит, он намеренно избегал ее: ведь магазин Синтии был на Главной улице. Но сейчас Эл радостно улыбался и явно хотел поговорить. Он подозвал официантку и заказал пива.

— Я слышал, ты выходишь замуж. Потрясающе! Поздравляю! Хотя, кажется, до свадьбы поздравлять не полагается.

— Все равно спасибо.

— Мне в клубе сказали. Синтия Роджак, урожденная Мур, выходит замуж. Даже не верится. И за кого? За Клэя Эдвардса! Я его знал, когда у него здесь был дом. Я тебе не говорил? Я и жену его знал. Очень хорошо знал.

— Как удачно. За знакомого человека и выходить спокойней.

Эл ухмыльнулся. Он явно готовился сказать что-то еще, но Синтии это совсем не улыбалось. Ничего, кроме гадостей, от него все равно не услышишь. Она попыталась его отвлечь.

— Говорят, ты вернулся к прежней профессии. Как идут дела?

Эл уже много лет подряд вместе с каким-нибудь своим партнером по гольфу открывал маленькую брокерскую контору, когда конъюктура была благоприятная, и снова закрывал ее, когда наступал спад. В промежутках он жил на проценты от небольшого капитала, оставшегося от матери.

— На этот раз полный порядок.

— Прекрасно.

— Угу, — отозвался Эл и посмотрел на нее долгим печальным взглядом — обычно за такой увертюрой следовало мрачное предсказание: например, что ее дочки вырастут шлюхами, если она недоглядит, или сомнительный комплимент: руки у нее что-то уж слишком… того… располнели. — Знаешь, Синтия, я ведь тебе никогда худого не желал. До женитьбы у нас не дошло, но я тебя по-своему люблю.

— Приятно слышать. Очень трогательно.

— Я собирался тебе звонить. Хотел тебе кое-что рассказать.

— Что я чертовски хороша в постели? Это?

— Ну, это уж слишком интимная информация. — Эл усмехнулся и посмотрел на свою ширинку, а потом на официантку, которая отошла к другому концу стойки. — Нет, насчет Клэя. Мы с его женой довольно много общались. Я пару раз катал ее на яхте, и она…

— Прекрати. Я не желаю ничего знать про тебя и его бывшую жену.

— Да нет, я вовсе не про нас. Я про него. Это кошмарный тип. Он ее чуть не доконал.

— Вот как?

— Он врет на каждом шагу. Уезжает в отпуск один и путается со всеми шлюхами подряд. Говорить дальше?

— Тебе, конечно, не приходило в голову, что врет-то как раз она? — Синтия сказала это бодрым тоном, но в душе поверила Элу. Ей с самого начала казалось, что Клэй слишком, неправдоподобно хорош. И она была внутренне готова к чему-то такому.

— Его жена отличная баба. Тебе бы понравилась.

— Из них двоих я предпочитаю его.

— Послушай, Синди, я не собираюсь расстраивать твой брак. Я считаю, что ты поступаешь вполне разумно. Просто хочу тебя по-дружески предостеречь. Этот человек — подлец. — Эл подвинулся поближе, все родинки на его лице пришли в движение. — Пообедаешь здесь? Хорошо бы посидеть, поболтать.

— Я еду домой. — Кровь отхлынула у нее от головы, когда она встала с кресла. — Заплати за мой кофе, ладно?

Поставить одну ногу, потом другую. Думать только об этом. До двери всего пятнадцать ярдов. Надо шагать, шагать, не оборачиваясь.

— В чем дело? Эй, Синди! — позвал Эл. Он, как всегда, реагировал медленно и двинулся вслед за Синтией, когда она была уже у дверей. Синтия вышла и побежала к машине.

Кто там был, в этой закусочной? Кто будет трепать направо и налево, что Синтия Мур и Элкот Джадсон держатся так, как будто они все еще любовники? Кто успел услышать, что Клэй чуть не доконал Мэрион? Кто видел его в компании шлюх?

Еще одна неделя, и ей будет все равно. Всего неделя — и она будет замужем, и уедет из Велфорда, и получит полную свободу, и сможет выйти на любой перекресток и выть в голос.

Глава четвертая

Пока Синтия ехала домой, она немного успокоилась. За эту неделю перед свадьбой она великолепно научилась владеть собой. Какая бы проблема перед ней ни вставала, она ухитрялась свести ее к чему-то простому, приемлемому, не нарушающему ее планов, и все опять становилось прекрасно. Весь фокус в том, чтобы найти другой угол зрения.

Мэрион, конечно, действовала из самых подлых, эгоистических побуждений и оговорила своего бывшего мужа вероятнее всего для того, чтобы соблазнить Эла.

Не исключено, что и Эл, этот неудачник и интриган, мог соврать Синтии, бывшей своей любовнице, которая так неожиданно, исключительно благодаря собственному обаянию, обручилась с человеком в десять раз умнее, привлекательнее и богаче самого Эла.

Впрочем, может быть, Клэй не без греха и вел себя с Мэрион низко. Но какое это имеет значение? Важно одно настоящее. Ведь именно так учат дзен-буддисты, йога и разные пособия по аутотренингу. Разве неправда, что существует только настоящее, а прошлое и будущее — злейшие враги разума?

Синтия нажала ручку входной двери и заставила себя полюбоваться начищенным до блеска дверным молоточком, желтыми листьями, усыпавшими землю, и ярким цветом еще оставшихся на клумбах бархатцев. Настоящее. Она не поддастся всяким ничтожествам, Элам и Мэрион, даже если они вступят в сговор против нее. Она выше этого, светловолосая Афродита из Велфорда, она выходит замуж за повелителя панд…

Я совершенно спокойна, сказала Синтия вслух и открыла дверь. В прихожей, держась за перила, стояла Бет и делала арабески. Любовь Синтии к дочери — жертвенная, всепоглощающая — мгновенно вытеснила у нее из головы наветы Эла. Стоило ей взглянуть на Бет, как в силу вступала иная шкала ценностей, иной набор жизненных правил: в конечном счете смысл жизни Синтии был в ее детях.

Ее охватила гордость при виде сосредоточенного лица Бет и ее маленькой ладной фигурки, обтянутой трико, при виде того, как невидимые мускулы, подчиняясь силе духа, приводят в движение ее руки и ноги.