Линда Чейтер - Дьявол по имени Любовь

— Имейте в виду, что у вас на лице еще видны следы ушибов, — предупредила она. — Будьте готовы к тому, что увидите.

Я схватила зеркальце, сгорая желанием поскорее увидеть свое отражение, и сдавленно вскрикнула от изумления.

— Не волнуйтесь. — Доктор стремительно приблизился к кровати. — У вас поверхностные ушибы. — Он улыбнулся. — Ваше прелестное личико очень скоро станет таким же, как и прежде.

Я бросила на него удивленный взгляд. Мои травмы оказались незначительными и несерьезными — легкий отек на щеке и небольшой порез на лбу. Я едва заметила их.

Все же Мефисто не обманул меня. Я стала молода и выглядела даже моложе, чем ожидала. На вид мне было двадцать с небольшим. Когда я распустила ленту, придерживавшую сзади волосы, мое нежное, немного кукольное личико оказалось обрамленным золотистыми локонами. Из зеркала на меня смотрели большие синие глаза, выражающие простодушие, доверчивость и невинность. Мои полные влажные губы тронула улыбка, и я увидела свои великолепные, ослепительно белые зубы.

В глазах моих вспыхнула радость. Доктор ошибся, назвав мое лицо прелестным. Оно было вызывающе, поразительно красивым.

В течение нескольких следующих дней я пыталась осознать, кем теперь стала. Если бы кто-то заподозрил, что я вовсе не та, за кого себя выдаю, это вызвало бы массу весьма неприятных вопросов. И как бы я объяснила то, что так изменилась?

Условия договора с Мефисто казались мне в момент его заключения ясными и не внушали сомнений. Я должна была получить новую телесную оболочку, сохранив при этом свою личность и ум, на чем я особо настаивала. Если вы замените молоток новым, а потом приделаете к нему новую ручку, что останется от прежнего молотка? Будет ли он существовать? Какую пользу я извлекла бы из моей новой жизни и как реализовала бы свои новые возможности, если бы перестала быть собой?

Мефисто скрупулезно выполнил это условие сделки, но я не учла того, что мое новое тело будет отягощено старым багажом в виде индивидуальных особенностей личности и биографии его прежней владелицы. По своей глупости я вообразила, что начну новую жизнь с чистого листа и стану той личностью, какой пожелаю. Я не ожидала, что окажусь замешанной в чужую жизнь, а в связи с этим мне придется выполнять обязательства той, которая прежде жила в этом теле.

Теперь мне предстояло делать вид, будто я и есть Синди — хотя бы до тех пор, пока не выпишусь из больницы. Я должна побольше разузнать о Синди, чтобы убедительно играть свою роль перед доктором. Иначе он решит, что у меня потеря памяти, и пошлет за психиатром. Тогда у меня возникнут серьезные проблемы.

Моим первым источником информации должна стать сумочка Синди, обнаруженная мной в ящике прикроватной тумбочки. Чувствуя себя персонажем детективного романа, я при первой же возможности тщательно обследовала ее. Содержимое этой сумочки позволило бы Синди открыть небольшую аптеку или парфюмерную лавочку — здесь находились макияж, духи, туалетные принадлежности, кремы для лица, несколько щеток для волос и даже небольшой фен на батарейках.

В боковом кармашке сумочки я нашла водительские права, две пятидолларовые банкноты и немного мелочи разного достоинства. В водительских правах было записано мое полное имя — Синди Луиза Мэри Браун и возраст — двадцать один год. Двадцать один! Значит, Мефисто немного ошибся в своих расчетах, и благодаря его легкомыслию я получила еще четыре года жизни.

Я увидела в сумочке также небольшую упаковку тампонов и три нетронутых кондома. Наличие последних предметов вызвало у меня легкую улыбку — оно означало, что я принадлежу к категории сексуально активных женщин. Потом меня осенило, что у Синди, вероятно, был приятель. Вдруг по выходе из больницы меня встретит какой-нибудь «мясной рулет» и предъявит свои права? Удастся ли мне убедить его, что я Синди? И как это будет — заниматься сексом с незнакомцем? «Нет, — подумала я, — скоро он поймет, что остался не у дел. Если мне и суждено вступить с кем-нибудь в интимные отношения, то я сделаю это по своему выбору». На этот раз я не собиралась заниматься любовью в фургоне, как с Барри Томпсоном.

На самом дне сумочки лежали коробок спичек из ресторана «У Марта» и ламинированная пластиковая карта калорий — их я выбросила в корзину для бумаг.

Наконец поднявшись с постели и начав ходить, я провела массу времени в ванной, изучая свое новое тело. Я пришла к выводу, что могу не волноваться из-за лишних калорий. Я была высокой и стройной и длинноногой. На моем плоском животе было бы впору раскатывать тесто. Повернувшись к зеркалу в профиль, я любовалась своим дерзко вздернутым задом, что весьма приятно контрастировало с моим прежним рыхлым телом и обвисшей грудью. Теперь соски на моих крепких грудях торчали торчком и отвердевали при малейшем прикосновении к ним.

Привыкание к моему новому телу было сопряжено с непредвиденными и забавными проблемами. Я не привыкла быть такой высокой — мой центр тяжести прежде был расположен иначе. Начав ходить, я не могла правильно определить расстояние между предметами и то и дело натыкалась на мебель. Мой голос, вернее, мой выговор, тоже изменился, и мне следовало привыкнуть к этому. Слыша непривычное звучание своей речи — интеллигентное, гнусавое растягивание звуков, я всякий раз вздрагивала. Внезапно я осознала, что мне трудно произносить знакомые слова, явно не входившие в лексикон Синди. Нельзя же рассчитывать, что меня кто-нибудь примет всерьез, если я буду говорить таким образом? Неужели моя личность окажется в этом прекрасном новом теле, как в ловушке, и я не смогу общаться с людьми в своей обычной манере? Я догадалась, что образование Синди оставляло желать лучшего.

Мой почерк оказался еще одним сюрпризом. Когда мне пришлось заполнить бланк, я некоторое время вертела ручку в руке, не зная, что с ней делать, пока не смекнула, что Синди была левшой. И тут из-под моего пера поползли буквы, похожие на детские каракули. К тому же писала я мучительно медленно. Потеряв терпение, я попыталась заставить себя писать своим обычным почерком, но тут выяснилось, что потеряла способность координировать движения. Пришлось довольствоваться этой неразборчивой писаниной. Я была очень огорчена и сбита с толку. Где же граница между разумом и телом?

Моя новообретенная сестра вернулась на следующий день. Ее явно обрадовало мое быстрое выздоровление.

— Благодарю Бога за то, что ты вышла из комы. — Она мелодраматично вздохнула. — Я не знала, что и думать, когда мне сообщили о тебе. Я вообразила, будто тебя подсоединили к какой-то машине, а ведь это удовольствие обходится в сотни долларов в день. Понимаешь, что значит всю оставшуюся жизнь зависеть от своей семьи? К тому же у меня на руках Дейл и дети…