Линда Чейтер - Дьявол по имени Любовь

— Вот так-то лучше. Пожалуй, совсем хорошо.

Постепенно из тумана выплыла комната. Больничная палата. К моему носу тянулись какие-то трубки. Еще одна была подсоединена к моему запястью. На мониторе возле моей постели мигали какие-то зеленые огоньки и линии. Оттуда же доносилось странное тихое гудение, пробудившее меня к жизни.

— Что случилось? — спросила я и удивилась тому, что вместо привычного голоса услышала какой-то писк. — Где я?

Одна из женшин, в халате медсестры, ответила:

— С вами произошел несчастный случай. — Она положила прохладную руку мне на лоб и отвела с него прядь волос. — Но худшее уже позади. Все обойдется.

— Все в порядке. — Вторая женщина слегка похлопала меня по руке. — Все будет прекрасно.

Я посмотрела на нее: на вид ей было лет тридцать, хорошенькая, со светло-золотистыми волосами. Внимательнее вглядевшись в женщину, я заметила круги под глазами и темные корни давно некрашенных волос. Она снова похлопала меня по руке так, будто хорошо знакома со мной.

— Кто она? — спросила я медсестру.

Мой вопрос явно потряс и огорчил женщину.

— Что с ней такое? Неужели она не узнает собственную сестру? О Господи! Только не говорите, что ее мозг пострадал!

Сестра? У меня никогда не было сестры. Кто же, черт возьми, эта самозванка?

— Это Бэбс, твоя сестра Бэбс, — пояснила женщина, снова склоняясь надо мной. — Ты ведь узнаешь меня, правда, детка?

— Конечно, у нее частичная потеря памяти после того страшного удара. — Медсестра что-то поправила в ногах моей кровати. — Но не волнуйтесь. Через пару недель она будет как огурчик. Вот заберете ее домой, и она, оказавшись в привычной обстановке, все вспомнит.

Домой? А где же мой дом, ради всего святого? И тут я поняла, что все это время смутно беспокоило меня. Как огурчик! Кто так говорит? Откуда они набрались этой американской чепухи? Чуть повернув голову, я бросила взгляд в окно. Нежный морской ветерок раскачивал листья пальмы. Это совсем не походило ни на Гилдфорд, ни на другие знакомые мне места.

— Где я? — снова спросила я. Голос ничуть не походил на мой. Может, из-за того, что в нос мне вставили трубки или каким-то загадочным образом у меня изменился тембр?

— Да ну же, детка, — ответила моя сестра Бэбс. — Ты в Лос-Анджелесе.

— В Лос-Анджелесе? — изумилась я. — То есть в том самом Лос-Анджелесе?

— А где ты предполагала оказаться? В Акапулько? — Нервно рассмеявшись, Бэбс повернулась к сиделке: — Моя сестренка всегда была слегка чокнутой. Без карты она никогда не проехала бы и мили. — Бэбс вздохнула. — Она постоянно рассказывала о том месте, где жила в детстве, — о городе Ангелов и тому подобной чепухе. Будто приехала сюда, чтобы стать кинозвездой. — Бэбс всхлипнула и приложила к глазам бумажную салфетку. — Разбила материнское сердце, убежав из дома, а в то время ей было лишь восемнадцать. Решила, что слишком хороша для Сиу-Фоллз. И вот к чему это привело.

— Но я не… — Я попыталась привлечь ее внимание, но она так увлеклась рассказом обо мне, что забыла о моем присутствии. Сиу-Фоллз? Лос-Анджелес? Об этом даже не упоминалось в нашем соглашении. И кто такая, черт возьми, эта Синди?

— Спасибо, Мефисто, — пробормотала я сквозь зубы. — Ты предал меня.

— Не знаю, кто будет теперь присматривать за ней, — продолжала Бэбс. — Я, разумеется, с этим не справлюсь. У меня на руках Дейл и дети. Вот если бы у нас была дополнительная страховка! Я говорила Дейлу, что нельзя угадать, когда на тебя обрушится несчастье.

— Что верно, то верно, — промолвила медсестра.

— Но я выполнила свой долг. Этого никто не может отрицать. Я бросилась сюда, как только мне позвонили из больницы, хотя не получила ни скидки на авиабилет, ни денег за двухнедельный отпуск, поскольку мне пришлось срочно попросить его. Я должна вернуться на работу послезавтра, и у меня нет надежды на то, что мать Дейла надолго возьмет на себя заботу о детях. Вы же понимаете, у меня семья, и я не могу оставить ее.

— Ну-ну, — миролюбиво проговорила медсестра. — Никто и не требует, чтобы вы что-нибудь немедленно предприняли.

— К тому же, — у Бэбс вырвалось сдавленное рыдание, — она никогда ничего не сделала для меня. Мне пришлось самой ухаживать за мамой…

— Пожалуй, слишком много переживаний для одного дня, — заметила медсестра, выпроваживая мою так называемую родственницу за дверь. — Больной надо отдохнуть.

Отдыхать мне было незачем. Я попыталась сесть прямо, не потревожив трубок. Как я выглядела? Я надеялась, что очнусь одна в Гилдфорде, а вместо этого меня доставили на край света и отдали в руки чужих людей. Как же будет с другими условиями сделки? Насколько далеко зашел Мефисто в своем предательстве?

Взглянув на свои руки, я убедилась в том, что на гладкой коже нет ни малейших признаков старения. Мои ногти, прежде обкусанные, с белыми пятнышками, теперь были ухоженными, покрытыми бледно-розовым лаком, изящными, длинными и красивой формы. Я увидела, что мои руки покрыты легким загаром, и, собравшись с силами, поднесла одну из них к лицу. И тотчас же обнаружила, что щеки у меня упругие и гладкие. Никакого намека на двойной подбородок! Мои длинные волосы были распущены и перевязаны сзади лентой. На ощупь они казались мягкими и шелковистыми. Я потянула прядь вперед, желая посмотреть, какого цвета волосы, и выяснила, что они блестящие и очень-очень светлые.

На мне была кокетливая белая ночная сорочка с оборками и фестонами. Я пощупала постельное белье, пытаясь продолжить свое исследование, но медсестра вернулась, прежде чем я успела продвинуться на этом пути.

— Доктор говорит, что все это можно убрать. — Она улыбнулась, вынимая трубки из моего носа и щелкая переключателями оборудования, установленного в углу комнаты. Медсестра поправила простыни и подоткнула одеяло, пришпилив меня таким образом к кровати. — А теперь будьте умницей и отдыхайте. Ваши дела идут на лад.

— Не дадите ли мне зеркало? — попросила я. — Пожалуйста!

— Зачем это вам, дорогая? — Помолчав, она добавила с сомнением: — Не знаю, разрешит ли доктор. Сейчас спрошу его.

Я с нетерпением ожидала ее возвращения. Почему мне нельзя взглянуть на себя в зеркало? Неужели Мефисто сыграл со мной скверную шутку? Я с беспокойством ощупала лицо. Может, на нем появились уродливые шрамы? Страшные следы катастрофы?

Тут появились медсестра и доктор в белом халате. Они тихо и долго говорили в дальнем углу комнаты. Наконец, подойдя к моей постели, медсестра подала мне небольшое прямоугольное зеркальце с пластмассовой ручкой.

— Имейте в виду, что у вас на лице еще видны следы ушибов, — предупредила она. — Будьте готовы к тому, что увидите.