Патриция Линн - На пороге счастья

– Она показалась мне вполне счастливой, когда я разговаривал с ней.

– Это потому, что девочка наконец поговорила с тобой. Тебе следует почаще общаться с ней, и с Холли тоже.

– Ну и как ты все это себе представляешь, когда вы за две тысячи миль?

– Что ж, всегда есть телефон. А кроме того, ты пилот. И, судя по тому, что сообщила Хизер, теперь довольно часто путешествуешь с Джеки. Или девочки могут погостить у тебя, – добавила она.

Наступило долгое молчание.

– Ты имеешь в виду, что они приедут жить ко мне?

– Вот именно, Гэри. Интересно, почему это тебя так поразило? В конце концов это твои дочери.

– Ты же знаешь мой график. Кто же останется с ними, когда я улечу?

– Глупо было бы приезжать в гости в твое отсутствие. Ты всегда можешь пригласить их на время передышки между полетами.

– Кэтлин, это просто вздор. Чего ты собираешься добиться, оставаясь в Монтане? Это же полный абсурд. Зачем понадобилось обрывать все связи с Чикаго? Если собираешься таким способом вернуть меня обратно, то тебе это не удастся. Трюк не сработает.

Господи, есть ли предел его самоуверенности?

– Это не имеет никакого отношения к тебе лично. Но имеет большое значение для меня. Единственно, ради чего я позвонила, так это рассказать о своих планах и спросить, собираешься ли ты помочь мне с Хизер. И вижу, что зря потратила деньги.

– Да что, к дьяволу, происходит? Мне совершенно не нравится твой новый тон!

– А мне плевать, нравится тебе это или нет. У меня возникла проблема, и ты – ее составная часть. Либо помоги решить ее, либо держись от меня подальше, пока я сама занимаюсь ею.

На другом конце провода замолчали. На мгновение ей показалось, что он вообще положил трубку посреди спора. Наконец Гэри мягко произнес:

– Значит, теперь ты обзавелась коготками, Кэтлин? Быстро, однако.

– Может быть, ты и прав, – раздраженно ответила она, запустив пятерню в волосы. – Но мы обсуждаем не меня, а дочерей. Возможно, ты более проникнешься ситуацией, если я скажу, что Хизер решила не оставаться здесь, а переехать к тебе. Ты готов к подобному разговору, когда она позвонит?

– Черт возьми, Кэтлин, мы можем избежать всех этих сложностей и идиотизма, если ты начнешь наконец рассуждать здраво. Дай девочкам еще несколько лет жизни в Чикаго, а там они уже будут достаточно взрослыми, чтобы ты могла отправиться на все четыре стороны! Что тебя так приворожило в этой Монтане? Успела подцепить какого-нибудь ковбоя?

Тут она вскипела.

– Разговор окончен. Звони только в том случае, если действительно надумаешь обсудить проблемы, касающиеся наших детей.

Дрожащими пальцами Кэтлин нажала на рычаг.

Она немного постояла, пытаясь справиться с дрожью. Ее захлестнула волна противоречивых чувств: хотелось заплакать и одновременно засмеяться. Когда тишину нарушили пронзительные трели телефона, женщина даже подпрыгнула на месте, но не подняла трубку. После четырех звонков заработал автоответчик. Ее ничуть не удивило, когда в комнате зазвучал голос Гэри:

– Кэтлин, я знаю, что ты все еще здесь. Подними трубку. Ну? Кэтлин, мне надоел твой идиотизм!

Гэри помолчал, а она, словно загипнотизированная, стояла рядом с телефоном.

– Я же знаю, что ты рядом, Кэтлин.

Она не сдвинулась с места. Наконец Гэри прорычал невнятное проклятие, и телефон смолк.

У нее словно гора свалилась с плеч. Улыбка растянула губы, Кэтлин торжествующе засмеялась. Она только что порвала цепь, долгие годы сковывавшую ее порывы. Это было восхитительное чувство!

– Однако ты у нас крутая леди.

Кэтлин вздрогнула и обернулась. Джон прислонился к косяку двери, лукаво усмехаясь.

– Я услыхал телефон и прибежал, чтобы ответить. А тут ты явно наслаждаешься яростью своего бывшего.

– Так оно и есть.

Она расхохоталась, чувствуя себя глупо.

– Кажется, я выиграла свою первую схватку. По крайней мере я не молчала, а отстаивала свое мнение.

– Вот и умница. А победа идет тебе, ты просто сияешь. Мне кажется, ты потихоньку освобождаешься от лишнего груза, который навьючил на тебя Гэри.

– И ты абсолютно прав, – с вновь обретенной уверенностью заявила она и взглянула на часы. – Мне бы лучше переодеться, чтобы успеть помочь Мэтти в столовой.

– Можешь сегодня не волноваться насчет этого. Там, в конюшне, Олан. Он хочет поговорить с тобой.

– Ладно. – Кэтлин тут же подумала, что ей следует извиниться перед Оланом и Дженни за свой прошлый визит, когда она убежала, чуть не расплакавшись у них на глазах. – Я переоденусь и спущусь.

– Вы вовсе не обязаны ничего объяснять, Кэтлин, – мягко возражал Олан. – Дженни и я все понимаем.

– Спасибо. Но я себя неловко чувствую.

– И напрасно.

Они медленно шли по тропинке от конюшни в сторону сараев и искусственного пруда на другой стороне холма. Ранние сумерки добавили прохлады ветерку, так что Кэтлин обрадовалась, что надела джинсы и теплый свитер.

– Джон сказал, что вы сегодня пытались устроиться на работу в Боузмене, – неожиданно произнес Олан.

– Да, я обошла все, что только казалось приемлемым.

– И с каким результатом?

– Полное невезение. Разве что начать карьеру продавщицы гамбургеров. – Кэтлин невесело рассмеялась. – С моим полным отсутствием профессиональных навыков придется довольствоваться и этим.

– А что вы скажете, если я предложу вам работу? Кэтлин бросила на него подозрительный взгляд.

– Я нахожу это несколько странным.

– Не надо смотреть на меня так, словно я заговорщик и заодно с вашим братом. Он понятия не имеет, о чем мы будем беседовать. Я даже Коди не сказал, и Дженни тоже, а хотел сначала обсудить это с вами.

Она слегка расслабилась.

– Сможете выслушать меня без подозрений?

– Постараюсь. Я вовсе не собиралась никого ни в чем подозревать. Но сегодня меня столько раз ткнули носом в отсутствие профессиональных навыков... Мне даже в голову не приходит, чем именно я могу заинтересовать вас.

– Вы, Кэтлин, пока еще и сами не понимаете, сколько в вас всего скрыто.

Кэтлин нахмурилась, и они снова зашагали по тропке.

– Мы пойдем к пруду. Это мое любимое место.

Она шагала рядом с ним, гадая, какую работу Вашингтон-старший имел в виду. Олан очень осторожно подбирал слова, она его не торопила. Но умирала от любопытства.

– Несколько лет назад я собрался открыть музей западного искусства. Не только своих работ, но и других художников штата. Это мечта моей жены. Когда Сара умерла, я забросил проект. Во-первых, потому что это была ее мечта; во-вторых, у меня просто не было на это времени. И я не знал никого, кто мог бы заняться этим с той же страстью, с какой это делала Сара. – Он немного помолчал. – Пока не познакомился с вами.