Ивана Трамп - Только про любовь

– Я умею кататься на лыжах, – сообщила Катринка своим двоюродным братьям, надеясь поразить их. Но не вышло.

– Держу пари, что не умеешь, – сказал Франтишек. Он спрыгнул со стены, на лету ухватился за ветку дерева, покачался немного и легко спрыгнул на землю. Мгновение спустя его примеру последовал Олдржич.

Высота стены казалась Катринке огромной. Она стояла наверху и дрожала, надеясь, что они не заметят ее страха.

– Испугалась, – разом пригласили братья.

– Нет, – ответила она. Она прыгнула, пытаясь схватиться за ветку, но промахнулась и упала, стукнувшись о мягкую землю.

– Посмотри на себя! Что случилось? – спросила Милена, когда Катринка появилась на кухне. Та прихрамывала, в волосах застряли листья и веточки, лицо было испачкано землей, а на комбинезоне виднелась грязь.

– Я играла, – ответила Катринка.

– Ты ушиблась?

– Нет, – был ответ. – Я просто упала.

Катринка обожала Франтишека и Олдржича и повсюду сопровождала их. Они поддразнивали ее, но ей это нравилось. Они научили ее «куличку», детской игре стеклянными бусинками, помогали ей забираться на деревья и трясти ветки, пока не упадут созревшие плоды. Дедушка наказал их как-то за эту проказу. Они играли с Катринкой в салки и прятки, брали ее на рыбалку, научили копать червей и нанизывать их на крючок. На ужин бабушка готовила рыбу, которую они наловили. Иногда к столу подавали цыпленка или свинину, всегда со свежими овощами и фруктами, яйца от своих кур, сыр и молоко – тоже от своих двух коров. Конечно, денег на новую одежду, на многие хозяйственные нужды или технику для фермы не хватало, но Ирина говорила, что им еще повезло: у них хоть достаточно еды на столе. При этом добавляла, что в некоторых странах люди умирают от голода.

На заре Катринку будило кукареканье петуха. Дни были длинные и жаркие, напоенные солнцем, с сонным жужжанием насекомых, а ночи – прохладные и ясные от света миллионов звезд, сиявших на небе как ледяные кристаллики.

– Я не хочу, чтобы кончалось лето, – призналась Катринка отцу.

– Если всегда будет лето, – ответил он, – подумай, чем ты не сможешь заниматься?

– Чем?

– Кататься на лыжах.

– Мне все равно, – сказала Катринка. Она действительно так подумала.

Длинные, ленивые дни продолжались для Катринки и тогда, когда семья вернулась в Свитов. Она ходила с мамой в магазин за продуктами и плавала в бассейне спортивного комплекса, где работал Иржка. Каждый день она помогала дедушке собирать созревшие плоды. Вместе с бабушкой она ухаживала за цветами на клумбах. Только к розам Дана никому не разрешала прикасаться. Все цветы, кроме роз, – нарциссы, душистый горошек, тюльпаны и пионы – разрешалось срезать и ставить дома в букетах. Только розы цвели и умирали на стеблях.

Среди роз стояла садовая скамейка, на которой Милена любила сидеть, читая или вышивая по канве. Устав от игр со Славкой, Катринка брала книжку со сказками, шла к маме и просила ее почитать.

– Чудовище точь-в-точь как наша бабушка, – сказала она однажды, перебив Милену на середине истории. – Никому не разрешает трогать его розы.

Частенько после работы Дана сидела на садовой скамейке.

Однажды Катринка спросила, о чем она думает.

– О твоем дяде, – ответила бабушка.

Катринка знала, что дядя погиб во время войны еще до ее рождения. Его фотография стояла на каменной полочке в гостиной. На фотографии он смеялся и был похож на отца Катринки, только у того были усы.

– Его давно нет, – заметила Катринка.

– Это неважно, – сказала Дана. – Ребенок часть матери, как рука или нога. Даже больше. Никогда не перестаешь скучать по ребенку. Даже если живешь сто лет. – Она взяла Катринку на руки и крепко прижала, гладя ее темные волосы. – Однажды ты поймешь это, ангелочек, – добавила бабушка. – Когда у тебя будут собственные дети.

Как-то в конце августа, когда Милена и Катринка выходили из мясного магазина, к ним подошел мужчина. Плетеная корзина Милены была заполнена до отказа, и среди прочего в ней был небольшой кусок телятины – лакомства, которое всегда было трудно достать.

– Бабушка будет довольна, что мы купили телятину, – сказала она ей, выходя из магазина на широкий бульвар – главную улицу города.

– Это ваша девочка? – спросил мужчина, останавливаясь перед ними и указывая на Катринку.

– Да, – ответила Милена, испугавшись, что вопрос был вызван очередной шалостью Катринки.

– Меня зовут Мирек Бартош, – сказал он. – Я кинорежиссер.

– Да? – удивилась Милена, не понимая, какое отношение это может иметь к ней и ее дочери.

– Я сейчас снимаю фильм, в студии. – Бартош сделал неопределенный жест в направлении киностудии, расположенной на одной из гор, возвышающихся над городом. Студия в Свитове значительно уступала столичной киностудии «Барандов» и по размерам, и по количеству выпускаемых фильмов. С 1948 года после создания централизованного художественного совета по кино производство фильмов в стране вообще снизилось до пяти– шести картин в год.

– Мои сотрудники и я беседуем с родителями детей, отобранных для съемок на следующей неделе.

Он видел, что Милена не столько заинтересована, сколько озадачена.

– Это детектив, – пояснил он. – Я хочу снять несколько сцен в школе. Так что мне нужны школьники.

– Но Катринка еще не ходит в школу, – ответила Милена.

– Не ходит? Неужели? – В его голосе послышалось удивление. – Впрочем, это не имеет значения. Она подходит. Ну, что вы думаете? Ей, конечно, заплатят. – Он улыбнулся. – Не очень много, правда.

– Я даже и не знаю, – растерялась Милена, как всегда неохотно вступая на незнакомую территорию.

Мирек снова улыбнулся. И хотя Милена очень любила мужа, она не могла не отметить, что Мирек Бартош был широкоплечим и сильным мужчиной с красивым лицом, темными длинными вьющимися волосами и неотразимыми карими глазами, которые выдавали в нем человека с юмором. Он обладал огромным обаянием и наверняка добивался всего, чего хотел.

– Картина новая. Моя блестящая идея. Но если я буду очень долго подбирать исполнителей, то выйду из бюджета и не уложусь в график, и тогда конец. Это всего на несколько дней, – упрашивал он, перечисляя имена детей, родители которых согласились. В списке была и Славка.

– Я поговорю с мужем, – пообещала Милена, улыбнувшись в ответ.

Какая красивая женщина, подумал Мирек. Он решил довести дело до конца, хотя у него было полно дел.

– Вот мой телефон, – сказал он, нацарапав номер на листочке бумаги. – Кто-нибудь из секретарей ответит. Вам все объяснят. – Он нагнулся и подергал Катринку за темную косу, заплетенную в это утро яркой алой лентой. – Ты ведь хочешь сниматься в кино?