Ивана Трамп - Только про любовь

Несмотря на неудобства, Иржка не собирался уходить из секции. Катринке исполнилось пять. Иногда, как и все дети, она жаловалась на холод, на усталость, даже хотела остаться на выходные с дедушкой и бабушкой, но было ясно, что ей нравится заниматься спортом и у нее есть успехи. Даже если она не добьется того, на что так надеялся Иржка, занятия в лыжной секции будут для нее отличной школой. Иржка каждый день сталкивался с молодыми людьми без цели и надежды в жизни. А его дочь училась быть дисциплинированной, трудолюбивой, бороться за победу и видеть цель. Он был убежден, что эти качества и ее врожденный ум, энергия и добродушие помогут ей в жизни.

Милена видела в будущем Катринки не возможности, а опасность. Когда дочь уходила кататься на лыжах, Ми-лене постоянно казалось, что обратно ее принесут с переломанными руками и ногами, треснувшими ребрами, вывихнутыми пальцами, проломленным черепом. И это была не паранойя, она отдавала себе в этом полный отчет. Она была в «хате» в тот день, когда со склонов принесли пострадавших с бледными, трясущимися губами, стонущих от боли. Иржка мог смеяться над ее страхами, но Милена знала, что опасность реальна.

Милена не жаловалась. Это было не в ее духе. Иржка видел тревогу на лице жены и иногда не мог удержаться от вопроса, хочет ли она, чтобы дочь выросла такой же робкой?

– Разве это так плохо? – возражала она. – По крайней мере, будет цела и невредима.

Иржка обнимал ее, брал на руки.

– Ты все время боишься. Смелый человек, по крайней мере, чувствует себя в безопасности. Разве это не так?

Нет, не так. Какой смысл, думала он, давать ребенку жизнь, чтобы не уберечь его от всех бед?

Глава 7

Тем летом Коваши, как и другие члены лыжной секции, отработали обязательные сорок часов на базе, приводя все в порядок к следующему сезону. Мужчины вырубили деревья на склонах, чтобы увеличить количество трасс, отремонтировали подъемники, водопровод и электропроводку, залатали крышу там, где она протекала, поправили перекосившиеся рамы. Женщины вымыли все сверху донизу, заштопали постельное белье, сшили новые шторы, поменяли изношенную обивку на диванах в холле. Все вместе они занимались покраской. Тех, кто отказался работать, исключили из секции.

Помогали даже такие маленькие дети, как Катринка. Девочки вытирали тряпками пыль, мальчики носили ведрами уголь с грузовика на склад. Катринка, поняв, что работа по дому так же скучна, как и вышивание по канве, решила поискать чего-нибудь поинтереснее. И нашла. Милан, молодой инструктор, вышел покурить, оставив в одной из спален наверху кисть и ведро с побелкой. Соблазн был непреодолимым, и Катринка, недолго думая, покрыла себя и пол побелкой.

– Мама, смотри, что делает Катринка, – закричала одна из сестер Лукански.

– Боже мой! – в ужасе воскликнул вернувшийся Милан. – Меня не было ровно столько, чтобы выкурить сигарету.

– Катринка, посмотри, что ты натворила, – сердито сказала подошедшая мама. – Как ты могла?

– Я помогала, – объяснила плачущая Катринка, которой было стыдно за свое поведение перед Миланом.

– За ней нужен глаз за глаз, – заметила Ольга, не зная, раздражаться ей или веселиться.

– Вечером не получишь десерта, – сказала Милена и потащила дочь в ванную.

– Не рассказывай папе, – умоляла расстроенная Катринка.

Милена, конечно же, рассказала, и Иржка возместил ущерб, нанесенный дочерью.

– Недостаточно хороших намерений, – объяснял он Катринке. – Прежде чем что-то делать, нужно научиться этому. Начиная с малого, так же, как ты училась кататься на лыжах. Только так будет меньше шансов попасть в беду. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, папа, – ответила Катринка, так и не поняв до конца, в чем ее ошибка. Она долго наблюдала за Миланом, и ей казалось, что белить стены совсем нетрудно.

В июле, во время летнего отпуска Иржки, Коваши всей семьей отправились на север Моравии навестить родителей Милены. Катринка смутно помнила прошлогоднее путешествие, так что поездка казалось ей новым, волнующим приключением. Она сидела у окна на твердом деревянном сиденье и смотрела на пробегающий за окном пейзаж: сосновые леса, зеленые холмы, далекие горы, редкие группки домов с красными черепичными крышами, шпили готических церквей, поднимающиеся над деревьями восклицательными знаками. Устав, она немного поиграла с родителями. Когда все проголодались, Милена достала из плетеной корзины холодное мясо, домашний сыр, черный хлеб с хрустящей корочкой, пахту для Катринки и бутылку моравского вина для себя и Иржки. Потом все задремали под стук колес и проснулись на следующей станции от пронзительного свистка.

На станции их встретил отец Милены, Павел Новотни, высокий мужчина с загорелым лицом и голубыми глазами, такими же, как у дочери. Он пожал Иржке руку, поцеловал Милену и подхватил Катринку на руки.

– Ну, милая, ты так выросла, что твой бедный старый дед с трудом тебя поднимает.

– Я умею кататься на лыжах, деда.

– Я уже знаю, – сказал Павел, целуя ее в мягкую щечку.

Иржка погрузил старые кожаные чемоданы в багажник «шкоды». Она была такая старая, что даже нацисты не реквизировали ее во время войны. Все уселись: Катринка с дедушкой впереди, а Милена и Иржка сзади.

До фермы Новотни было пятнадцать минут езды но дороге, вдоль которой росла высокая трава и лютики и до самого горизонта простирались холмы. За перекрестком показалось поле маргариток и колокольчиков. Павел повернул направо и остановился у изгороди. Иржка вышел, открыл ворота и закрыл их после того, как машина проехала.

– Я помню. Я помню, – взволнованно заговорила Катринка. – Здесь есть куры.

Сопровождаемая лаем двух немецких овчарок, из дома вышла Ирина – мать Милены: высокая и стройная, как и дочь, все еще грациозная, несмотря на многолетнюю тяжелую работу, она подбежала к машине и стала обнимать по очереди всех гостей.

Эта ферма принадлежала семье Новотни издавна и осталась в их собственности, даже когда к власти пришли коммунисты. То, что производили, они вынуждены были продавать государству по твердым ценам. Даже в урожайные годы у Новотни не хватало денег, чтобы сделать необходимый ремонт, и ферма стала приобретать запущенный вид, что причиняло Милене боль. Она помнила, как в годы ее детства дом и все постройки всегда были свежевыкрашенными, ворота, забор и крыша в случае необходимости ремонтировались.

Для Катринки ферма была чудеснейшим местом на земле и, пожалуй, самым интересным. За ней по пятам следовали две собаки, Роза и Рудольф, которые лизали ей лицо, когда она останавливалась. Она помогала Милене кормить кур. Когда дед держал ее на руках, она могла прямо с дерева рвать спелые сочные персики и терпкие сливы. Невдалеке было озеро, и отец научил ее плавать. На ферме жили два сына тети Зденки, Франтишек и Олдржич. Сама тетя Зденка и ее муж тоже жили на ферме и помогали по хозяйству. Муж Зденки Олдржич, чтобы подзаработать, часть дня работал в местной строительной организации.