Нина Демина - Любовь в мегабайтах

– Хорошо, едем к тебе, – сказал Станислас, будто у него был выбор.

Подрулив к своей девятиэтажке, я осмотрелась по сторонам. Еще слишком рано для массового движения граждан к месту труда. Нам опять посчастливилось. Я помогла Станисласу выйти из машины и повела его в подъезд. Босые ноги Станисласа и белый халат белели на коричневой облицовочной плитке подъезда. "Вдобавок ко всему, он, вероятно, простужен" – с тревогой подумала я. Лифт доставил нас на девятый этаж.

Станислас прислонился к стене, пока я открывала замки своей квартиры. Базиль сидел на пороге, но, увидев незнакомого человека, опрометью кинулся в свое укромное местечко, под кухонный уголок.

– Не до тебя, дружок, – сказала я ему вдогонку.

Станислас с моей помощью прошел в единственную комнату в моей квартире.

– Не хоромы, – констатировала я.

– Уютно, – проявил любезность он.

– Сейчас я приготовлю тебе ванну, потом завтрак, – сказала я Станисласу о своих планах.

– Я не хочу есть, – капризничал он.

– Надо. Горячий куриный бульон, вот что может вернуть твои силы, – тоном врача сказала я.

Станислас устало закрыл глаза, не споря со мной.

Я налила в ванную теплой воды. Подошла к Станисласу, он лежал на тахте с закрытыми глазами. Я тронула его за руку.

– Станислас, это необходимо, потом я оставлю тебя в покое. А сейчас надо снять одежду.

– Просто тебе нравиться мое обнаженное тело, – хмыкнул он, – ты все время заставляешь меня раздеваться.

– У тебя великолепное тело, – поддержала шутку я.

Мы шажками двигались к ванной комнате.

– Я знал, что ты извращенка, ты потрогала мой член раньше, чем пожала мне руку, – продолжал он с удовольствием, ему нравилось мое смущение.

– Да, мы с "малышом" хорошие знакомые, – парировала я.

– Прекрати называть его "малышом"! – воскликнул Станислас, снимая брюки.

Он стоял в трусах на розовом кафельном полу моей ванной.

– Давай, давай, – поторопила его я.

– Отвернись, – попросил он.

– Ложная скромность, – усмехнулась я, – ничего нового я не увижу.

Но отвернулась. Станислас перебросил одну ногу в ванну, но самостоятельно перебраться не смог. Я повернулась и, положив его руку на свое плечо, подтянула поджарое тело Станисласа вверх. Наконец он присел в воду. Блаженно растянулся, закрыл глаза.

– Вымой мне голову, – попросил он.

Я почувствовала себя матерью взрослого сына, когда мыла его короткие светлые волосы, намыливала рельефную грудь, бледные со шрамом ноги.

– Станислас, почему спала охрана? – задала я вопрос, не дающий мне покоя.

– Снотворное, хочется надеяться… – помедлил он. – После ухода сестры Лидии, я позвонил предупредить о твоем позднем визите, но ответа не дождался. Это показалось мне крайне странным. Дежурят по двое в боковых палатах. Сразу оба отлучиться с поста они не имеют права. Позвонил на другой пост. Тишина. Выглянул в коридор – никого. Тут мне стало жутковато. Надел халат Лидии, подушки под одеяло, вроде человек лежит, свет выключаю и к ним. Вижу, кого где застало, кто на стуле, кто на полу. Потрогал одного, вроде теплый, пульс прощупывается.

– Как они питаются? – спросила я.

– Контракт заключили с одним ООО, сутки дежурства – четырехразовое питание.

Кормят хорошо, ребята не жаловались, наоборот, нахваливали – порции большие, сытно, вкусно.

– Почему ООО? – удивилась я.

– Ставицкий порекомендовал, дали возможность заработать малому бизнесу, – ответил Станислас.

– Значит, Ставицкий порекомендовал… – я задумалась. – Скажи, Станислас, сколько человек посвящено в наше дело? Ставицкий сказал, что "круг узок".

– Конкретно, трое. Ты, я и Ставицкий. И еще информатор.

– Почему сторожевые псы "Глоуб Коммьюникейшн" второй раз прихватывают нас на месте передачи? Телепатия? С какого этапа в дело подключился Ставицкий?

– Не части, – попросил Станислас. – Дело начал я. Я верю поговорке "знают двое, знает и свинья". Поэтому информатора вербовал я лично. Еремеев учился вместе со мной. Я знал некоторые его слабости. Моя игра оказалась удачной, он согласился работать на нас. За приличную сумму. Он предупредил меня, что утечка информации вызовет бурю в "Глоуб Коммьюникейшн". Но я не верил, что такую. Моя автокатастрофа дело их рук. Еремеев испугался, прятался от "Глоуб", но был со мной на связи. Я же оказался на больничной койке, сделка с Еремеевым горела.

Когда появилась ты, забрезжило, я сразу решил использовать тебя в темную. Это было вполне безопасно. Но я не решился открыть тебе информацию присланную Еремеевым. Для элементарного просмотра мне пришлось привлечь Ставицкого. Он чуть умом не рехнулся, когда увидел, что в наших руках. Решено было никого более в дело не посвящать, тебе до поры до времени всех подробностей не открывать, но предупредить, что б помалкивала. После того, как ты оказалась свидетелем убийства Еремеева, решено было раскрыть тебе наши планы. Еще раньше Еремеев предупредил, что я могу связаться с другим сотрудником "Глоуб Коммьюникейшн", желающим неплохо заработать и имеющим доступ к интересующей нас информации.

Короче, он оставил мне связь. Тут ты права, "глобовцы" не знали, что передача осуществлена, поэтому прибегли к таким мерам. Сам Еремеев имел ограниченный доступ, в принципе для нас он был отработанный материал, убивать его было незачем. Я вышел на нового информатора и удачно. Дальше знаешь сама.

– Где находятся первые части, переданные Еремеевым? – спросила я.

– В укромном месте, – ответил Станислас.

– Ставицкий видел всю информацию?

– Да.

– Знает, где она хранится? – задала я вопрос.

– Нет.

– Значит, охота только начинается, – произнесла я.

– Ты считаешь Ставицкого предателем? – спросил, подняв брови домиком, Станислас.

– Только он мог просветить "Глоуб Коммьюникейшн" кто информатор, и где произойдет обмен, – я опустила руки в воду и набрала пену в ладони. – Если это так, то перед ним стоит задача не допустить использования полученной информации "Хадраш текнолоджи", вплоть до устранения посвященных лиц.

– Ставицкий знает, что вычислить его как предателя не составит особого труда.

Устранение меня, как наследника "Хадраш текнолоджи" на руку владельцам "Глоуб", затем неминуемое слияние корпораций и как следствие монополия на рынке.

– Меня, пожалуй, Ставицкий тоже не оставить коптить небо, – сказала я, скинув пену на колено Станисласа. – Слишком много знаю, и о его участии в деле тоже.

– Да, похоже, мы оба нежелательные свидетели, – решил он.

– А вдруг мы ошибаемся насчет Ставицкого? – спросила я.

– Тогда остаемся я или ты, – ответил Станислас.