Прощение - Джулия Сайкс
— Это будет больно, но ты примешь это ради меня. Ты так прекрасно страдаешь.
Я вскрикиваю от первого ледяного поцелуя сферы в мои губы. Он трет ею их там, где они раздвинуты из-за кляпа. Я никогда не знала, что мои губы могут быть такими чувствительными, а лед на ощупь почти такой холодный, что обжигает их.
Горячие слезы текут по моим щекам, и он собирает их на шарик, еще больше расплавляя его для своего напитка.
— Не могу дождаться, когда почувствую вкус твоих слез, — урчит он, слизывая соленую влагу со льда.
Волна экстаза прокатывается по мне от удовольствия, которое он находит в моем подчинении. Его счастье — это все, что имеет для меня значение. Даже в своих мучениях он выжимает блаженство из каждого пульсирующего дюйма моих самых интимных местечек. Я сделаю все, чтобы доставить ему удовольствие в ответ.
Его член — твердый, толстый стержень, натягивающий джинсы, но он не делает ни малейшего движения, чтобы высвободить его. Он наслаждается, проводя со мной свое садистское время.
Лед касается моего подбородка, затем скатывается вниз по горлу. Моя кожа искрится везде, где он касается моей разгоряченной плоти. Мой разум начинает плыть, все давние мысли тают вместе со льдом, когда он проводит шариком по нижней стороне моей груди.
Пронзительный вой эхом отражается от плитки, и я не осознаю, что издаю животный звук.
Холод обжигает мой сосок, и я кричу в кляп. Горячее, влажное возбуждение пропитывает внутреннюю поверхность моих бедер, когда мое лоно бешено сжимается вокруг вибратора. Это стимулирует член в моей заднице, и мои внутренние мышцы напрягаются от этого вторжения.
Он держит меня на грани порочного оргазма, ловко вращая сферу вокруг моих сосков, стимулируя и мучая мою грудь.
Когда слезы застилают мне зрение, я усиленно моргаю, чтобы удержать в фокусе его идеальное лицо. Красивые линии его лица заостряются от плотского голода, и он изучает мое тело с клинической точностью. Он катает шарик вниз по моему животу, останавливаясь прямо над моим клитором.
Я не смогла бы отрицательно покачать головой, даже если бы захотела. Но все, чего я хочу, — это доставить ему удовольствие, и я позволю ему делать со мной все, что он захочет.
Мой крик разносится по пентхаусу, когда лед ударяет по моим чувствительным нервам. Боль пронзает мое сознание, и все мое тело напрягается. Когда мои мышцы напрягаются, они сжимаются вокруг вибратора и крючка, и мой неуловимый оргазм, наконец, проносится сквозь меня с силой прилива.
Мои ресницы трепещут, глаза угрожают закатиться, но я решительно смотрю на своего темного бога. Его проницательный взгляд все еще прикован к моей киске, пристально наблюдая за моим телом во время оргазма.
— Идеально, — рычит он, его собственная похоть овладевает им с трудом.
Он прокручивает остатки ледяной сферы сквозь желание, которое смачивает мои бедра, и дразнит маленьким шариком мои ноющие половые губы.
— Я буду пробовать твою восхитительную киску с каждым глотком. — Он бросает лед в свой виски и задерживается на мгновение, чтобы вдохнуть извращенный аромат.
Его глаза, наконец, встречаются с моими, и он делает медленный глоток янтарного спирта.
Внутренний толчок удовольствия обжигает меня при виде его извращенного удовольствия от того, что он пробует меня на вкус. Он медленно опускает бокал, слегка покачивая его, так что лед звенит о хрусталь в насмешливой песне.
Он нажимает кнопку на пульте дистанционного управления, и вибрации внутри меня усиливаются до безжалостной интенсивности. Мое удовольствие снова достигает пика, но на этот раз оно не утихает. Это продолжается и продолжается, и все, что я могу делать, это стонать и трястись, пока жестокий экстаз поглощает меня.
Он держит свой бокал той же рукой, что сжимает веревочный поводок, и с каждым глотком дергает за крючок, доводя меня до безумия. Ленивые щелчки хлыста по моей заднице вызывают новые приступы боли, разжигают мою похоть, и я не знаю разницы между удовольствием и болью. Есть только эротические ощущения и контроль моего хозяина.
Он не торопится, смакуя напиток и не сводя с меня своего властного взгляда. Внимание моего темного бога — это божественная милость. Я ничего не значу без его сосредоточенности. Если он отвернется от меня, я перестану существовать. Я принадлежу ему, полностью и бесповоротно.
Допив наконец, он ставит стакан на стойку и достает из кармана тонкую шкатулку для драгоценностей.
— Я думаю, ты более чем заслужила свои бриллианты, — грохочет он. — Ты готова принять свой новый ошейник? Надев его однажды, ты уже никогда его не снимешь, — он произносит это сладкое обещание как предупреждение. — Ты будешь носить это каждую минуту каждого дня и будешь знать, что ты моя.
Он опускает хлыст, чтобы отстегнуть кляп. Он выпадает у меня изо рта, и я немедленно начинаю лепетать о своей преданности.
— Твоя, хозяин, — клянусь я. — Я вся твоя. Я люблю тебя.
Его медленная улыбка кажется почти пьяной, как будто мои слова преданности дарят ему самый опьяняющий кайф, который он когда-либо испытывал.
— Милая зверушка, — хвалит он. — Моя Эбигейл.
Бриллианты оседают на моей шее, ниспадая чуть выше ключиц. Изящная застежка застегивается у меня на затылке, более прочная, чем висячий замок из розового золота на моем кожаном ошейнике. Чувство безопасности и покоя окутывает меня теплым сиянием, и я наслаждаюсь совершенством того, что принадлежу ему.
— Держись за меня, — командует он, его голос понижается до более низкого тона, когда он тоже теряется в нашей связи.
Мои руки взлетают к его бедрам, и я прижимаюсь к нему, как будто он единственная надежная вещь в моем мире. Его мощные мышцы напрягаются, когда он быстро высвобождает свой толстый, твердый член из джинсов.
Ему не нужно приказывать мне открыть рот, чтобы принять его. Я жадно приоткрываю губы в бессмысленном приглашении, и его преякуляция смачивает мой язык, когда он входит в меня медленным скольжением. Он не останавливается, когда попадает мне в горло, и я изо всех сил пытаюсь подавить рвотный рефлекс, чтобы взять его всего целиком. Оказавшись глубоко внутри меня, он на мгновение замирает, пристально глядя на меня своим изумрудным взглядом.
Затем он дергает меня за поводок, и я вскрикиваю вокруг его члена.
Он чертыхается и отстраняется, позволяя мне сделать вдох, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Его пальцы запутываются в моих волосах, и он начинает трахать мой рот в постоянном ритме. С каждым безжалостным толчком он играет с поводком, так
