Развод. Она не твоя (СИ) - Дюжева Маргарита

— Ты же знаешь, как я берегла. А тут ножка у табуретки надломилась, и все…

— Есть надо меньше, чтобы ничего не надламывалось, — сказал он и рассмеялся довольный своей шуткой. Судя по всему, ему было очень весело.

— По-твоему, я толстая?

— Нет, конечно. Ты у меня еще о-го-го.

— Еще о-го-го? — прохладно переспросила я.

— Угу, — кивнул, шумно потягивая чай из кружки, — бывает на улице по сторонам смотришь, а там молодые девки, как коровищи. С ляжками, задницами, трясущимися жирными пузами. А ты в два раза старше, но так не колышешься.

— То есть я еще и старая?

— Маш, хватит цепляться к словам. Ты же сама понимаешь, что не девочка уже… да и рожавшая вдобавок. Что тут поделаешь? Ничего. Только поддерживать. Кремами, зарядкой, массажем. Банки можно купить, всякие утягивающие портки.

Банки, значит, купить…

Портки утягивающие…

У меня аж чуть пар из ушей не повалил. Когда он перестал следить за словами и решил, что говорить жене такие вещи – это норма? До того, как связался с молодой любовницей? Или после?

Очень хотелось продолжить тему и докопаться до него по полной программе, но нельзя, потому что непременно начнем ругаться, я заведусь еще сильнее и не смогу удержать внутри то, что кипело весь день, требуя немедленной расправы над предателем.

Нельзя. Я еще ничего не выяснила насчет его планов и намерений, поэтому никакой ругани…но и смиренно глотать его шуточки тоже не стану.

— Ты абсолютно прав, Сем. — С добродушной улыбкой произнесла я и добавила, — кстати, хорошо, что заговорил о поддержке. Тебе бы к врачу записаться. Ты в последнее время так сильно храпишь, что боюсь, как бы Аринка не проснулась. Вдруг это сердце? Говорят, у сердечников храп – частый гость. Или, может, полипы выросли…

— Какие еще полипы? — возмутился Абрамов.

— Сем, ну я же не медик. Откуда мне знать, что у тебя там выросло. Может, это вообще возрастное уже началось. Но уверена, что при надлежащем лечении мы справимся с любым недугом. — я ласково потрепала его по руке, — пирог хочешь?

Конечно, он хотел пирог. Но судя по тому, как сердито кусал и как молчал весь оставшийся ужин, мои слова ему не понравились.

А чего ты хотел милый? Безнаказанно упражняться в остроумии и отрабатывать на мне свою пассивную агрессию? На Анечке своей тренируйся. Хотя вряд ли она такое терпеть станет – сразу пошлет куда подальше.

— Все. Я на диван. Устал, — с этими словами он отодвинул от себя тарелку и, даже не поблагодарив, поднялся из-за стола.

Он и ведь и прежде так уходил, оставив за собой грязную посуду и фигурную россыпь крошек на столе, просто я внимания не обращала. А теперь, потеряв свои никчёмные розовые очки, подмечала деталь за деталью, и картина вырисовывалась крайне неприятная.

Кажется, я настолько растворилась в долгожданном материнстве и была так уверена в своем муже, что пропустила все тревожные звоночки. Просмотрела момент, когда он начал отдаляться.

— Надо приделать карниз, — обронила как бы невзначай, убирая тарелки в посудомойку.

— Прямо сейчас что ли? — он раздраженно дернул плечом и пошел дальше, явно намереваясь проигнорировать мои слова.

— Конечно, сейчас. А когда? Завтра Аринка придет домой, а в комнате такая разруха.

— Так приберись!

— Я-то приберусь. Но карниз все равно вешать тебе.

— С чего бы это?

— Ммм, дай подумать… Может, с того, что ты мужчина? Я тебя и так по дому практически не напрягаю.

— Еще бы ты напрягала. Я вообще-то работаю.

— А я вообще-то в декрете и целыми днями занимаюсь с нашим ребенком, и подрабатываю если уж на то пошло.

— Давай не будем сравнивать дырку с пальцем. Где декрет с подработками и где настоящая работа.

А вот это вообще что-то новенькое. Раньше я не замечала за ним такой явной тяги к обесцениванию.

— Не хочешь делать сам — найми мужиков с руками. Они все прекрасно сделают.

— Ага. А денег на них ты дашь?

— Нет, милый. Ты, — холодно улыбнулась я, — У тебя же настоящая работа, а не у меня. Так что не разоришься.

Если, конечно, все не спустишь на украшения для своих девок…

Захлопнув посудомойку, я ушла с кухни, по пути задев мужа плечом, и принялась наводить порядок в Аринкиной комнате. Гремела, стучала, шелестела пакетами, создавая максимум шума и суеты. Еще и музыку включила.

Хрен тебе Абрамов, а не полежать на диване в тишине и покое. Хрен! Тебе!

Он выдержал полчаса, потом со словами:

— Как ты меня достала! — пришел приделывать несчастный карниз. А когда закончил, прочитал мне нотации. — В следующий раз, если опять надумаешь куда-то лезть, включай голову, пожалуйста. Потому что я не собираюсь корячиться каждый раз, как ты что-нибудь разворотишь.

— Хорошо. Включу, — сказала я, смиренно опустив взор, чтобы Семен не догадался, что единственное, чего мне хотелось разворотить – это наш прогнивший брак.

— Я думаю, нам снова нужно вызвать ту девушку, которая делала дизайн детской, — прозвучало за завтраком, — обновить текстиль, добавить деталей, поменять что-то по возрасту Арины.

Муж, как ни в чем не бывало уплетал омлет с овощами, а я чуть не раздавила кружку с кофе, которую в этот момент держала в руках.

Уже нажаловался, значит? Сообщил Анне, что красотища, которую она сделала в комнате у моей дочери, уже пошла по одному месту? И конечно же, Анечка снова решила сунуть нос на чужую территорию?

Стерва!

Стерва и козел!

Я смотрела, как он ел, усердно орудуя челюстями и попутно просматривая новости в телефоне. Весь из себя такой деловой, уверенный, что все у него под контролем, что ничего ему не будет за то, что позволяет любовнице орудовать в семейном гнездышке.

Скотина!

Как же хотелось перевернуть кружку над его головой. Выплеснуть несчастное капучино на его серебряную макушку, и высказать все, что о нем думаю. Посмотреть, как будет вертеться, когда поймет, что его похождения больше не тайна.

Жажда справедливости требовала открытого возмездия, но тихий голос разума и интуиция нашептывали: выдыхаем, Маша, выдыхаем…Еще не время.

Однако совсем уж молчать и идти на поводу у обнаглевшего мужа, я не собиралась, поэтому небрежно произнесла:

— Не вижу ни единой причины, по которой нам надо к ней снова обращаться.

Кажется, мои слова его удивили:

— Ты не хочешь, чтобы у дочери в комнате снова было красиво?

— Оно и станет. Я уже присмотрела новые шторы, и сама их сегодня куплю.

— Какой в этом смысл? Все должно быть в едином стиле, а ты какую-нибудь нелепицу выберешь, — сказал он таким тоном, будто для меня было привычным выходить в малиновых туфлях, леопардовых лосинах и с зеленой шляпой на голове.

— Хочешь сказать, у меня нет вкуса?

— Есть. Просто она лучше знает, что нужно для Арины… для Арининой комнаты.

Сука ты, Абрамов. Самая натуральная.

— Я куплю шторы сама, — повторила твердо и с ледяной улыбкой.

— Маш, это глупо. Ну какие тебе шторы…

— Какие захочу. Может салатовые, может оранжевые. А может в горошек. Это решать только мне, как хозяйке этого дома и Арининой матери.

У него дернулась щека.

— У тебя ПМС что ли?

— Отнюдь. А вот с чего у тебя такое повышенное внимание к шторам, милый? — поинтересовалась я, сложив руки на груди, — не ты ли всегда говорил, что это не мужское дело, тряпками заниматься?

— Просто хочу, чтобы было красиво.

— Будет красиво. Гарантирую. И без посторонних.

— Я все-таки настоятельно рекомендую тебе прислушаться к моим словам и вызвать специалиста.

— Даже не подумаю. Ни прислушиваться, ни вызывать кого-то. И если ты вдруг решишь устроить самодеятельность и позвать кого-то в обход меня – обещаю, весь хлам окажется в помойке. Начиная от мебели и заканчивая обоями со стен.

— Тебе же нравилась эта комната! Что теперь не так?

— Мне не так, твоя странная потребность притащить постороннее мнение в мой дом, — я подошла опасно близко к запретной теме и заметила, как напрягся муж, поэтому немного сгладила свои слова, — в прошлый раз ремонт сделали шикарно. Спасибо, молодцы, и всего хорошего. Дальше уж я как-нибудь сама. Своими силами и своими идеями.