Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

чего хотела?

Я молча хватаю Сашку за рукав и тащу за собой.

– Дай мальчику раздеться, Поля! – кричит мама. – Вы заниматься?

– Да, – я толкаю Макарова. – Шевелись!

Сашка неловко разувается, вешает куртку. Он растерян, явно не понимает, с какой радости я такая добренькая. А у меня все горит внутри, будто лесной пожар. Мне надо убедить Сашку, успеть переодеться и явиться к месту встречи.

– Зарека, зачем приходила? – грубо спрашивает Макаров, когда мы остаемся одни.

– Ты же не хотел со мной разговаривать, – язвлю я и показываю на стул. – Садись.

– Батя заставил.

– Так и заставил?

– Сказал не сердить директорскую дочку.

– Твою ж мать!

– Ты материться умеешь? А как же интеллигентное воспитание?

– Я и двинуть могу, – замахиваюсь на него, но Сашка перехватывает руку.

Мы в упор смотрим друг на друга, я неожиданно ловлю себя на мысли, что Макаров не только высокий и накачанный, но и очень красивый парень. Не зря Михайлова по нему кипятком писает. И глаза у него синие-пресиние, и нос ровный, и губы…

Я случайно перемещаю взгляд на его рот, и жар охватывает меня с ног до головы. Внезапно осознаю, что мы уже не дети, а вполне созревшие в сексуальном плане юноша и девушка.

– Ты рядом со мной Дюймовочка.

– Я в тапочках, – отвечаю нелепо и еще больше смущаюсь. – Отпусти.

– Будто каблуки тебя спасут. Не смеши, Зарека.

– У меня имя есть.

– Ну, Полька-Дюймовочка.

– А в глаз хочешь?

– Не достанешь. Говори, зачем приходила?

Я вырываюсь из ступора, сажусь на кровать и тут же вспыхиваю, поймав взгляд Сашки. Вскакиваю, прыгаю в компьютерное кресло, отворачиваюсь.

– Тут такое дело… выручи меня.

– Ну…

– Саш, ты мне нужен. Только на один вечер. На один!

В другое время я обошла бы врага по кривой, но не сегодня. Сегодня от него зависит моя жизнь.

– Да, я красавчик, – ухмыляется Макаров. – Всем нужен… но занят.

– Хотя бы на пару часов…

– Не-а, не могу.

– Саш, побудь моим парнем, прошу!

Наконец важные слова сказаны, замираю в ожидании ответа.

– Что? – Сашка захлебывается словом и закашливается. – Ты с дубу рухнула, Дюймовочка? С какого перепугу?

– Макаров, не язви! Мне и так трудно тебя просить.

– Ни за что! Сама разбирайся со своим козлом.

– Он Козловский.

– А какая разница? И вообще, покедова.

Сашка идет к выходу, но я ныряю ему под мышку и закрываю дверь спиной.

– Не пущу, пока не договоримся.

– Уйди, мелочь!

Макаров легко поднимает меня и переставляет к стене. Он выходит, но нос к носу сталкивается с мамой. Та держит поднос. Он неожиданности мама теряет равновесие, но реакция Сашки потрясает: он подхватывает одной рукой маму, а второй забирает поднос. Так, балансируя, никому и ничему не дает упасть.

– Ты уже уходишь? – встряхивается мама. – А я вам угощение принесла.

– Ма-ма!

– Поля, невежливо выпроваживать гостя, даже не поднеся ему чашку воды.

– На, держи! – я хватаю стакан с соком и сую его в руку Сашке.

Тот растерянно смотрит на меня, на маму, на стакан и… возвращается в комнату. Я бегу за ним, заглядываю умилительно в глаза, складываю на груди руки.

– Саш, я на всех оставшихся контрольных дам тебе списать.

– Насмешила! – фыркает он. – И сколько их осталось?

– Н-ну…

– Ни одной.

Вот черт! Прокол. Но тут же спохватываюсь.

– После праздников Пифа устраивает пробник по матеше. Хочешь, за тебя сделаю?

– А поступать ты тоже за меня будешь?

– Да тебе наверняка дорога в любой вуз открыта без экзаменов.

– Не скажи, спортивные достижения дают только дополнительные баллы.

– Ну, Саш!

Я еще никого так не уговаривала, ни перед кем не унижалась. Даже любимого отдала подружке, но не стала у него в ногах валяться. А тут… этот… зазнайка… Да кому он нужен?

«Тебе! – нашептывает внутренний голос. – Если не уговоришь, придется признаваться в обмане Владу и Ритке».

– Что еще предложишь?

В глазах Макарова мелькает сомнение.

– Что хочешь, – судорожно выдыхаю, – на все согласна.

– На все? – кривая ухмылка ползет по губам.

– Ну, н-нет, не совсем…

– Ловлю на слове, заноза…

Нервно сглатываю, в его голосе столько сарказма! И намеков… На что? Я любимого держала на расстоянии год, а этого уж точно к себе не подпущу. Но выбора у меня нет.

– Мы заключим договор.

– Еще и договор?

Макаров откровенно смеется надо мной. Наверняка гадает, с какого перепугу мне так припекло.

– Да. Чур, не влюбляться!

– И не собираюсь. Такие мелкие букашки, как ты, меня не интересуют.

– А в глаз?

– Не дотянешься.

Выдыхаю: «Терпение, Поль, только терпение!»

– Никаких касаний, обнимашек и поцелуйчиков. Так нам будет легче. Лады?

Я протягиваю Сашке ладонь, боюсь даже дышать, так волнуюсь.

– И как ты собираешься подтверждать близкие отношения, если будешь держаться от меня на пионерском расстоянии?

Замираю, мысли в голове работают в усиленном режиме.

– Хорошо, мы можем держаться за руки. Иногда. На публику. У тебя ладони не потеют?

– Потеют.

Я дергаюсь, на миг закрываю глаза.

– Ладно, я потерплю.

– И целуюсь я с языком, – он подмигивает.

– Что? Не смей! Только попробуй!

Мне кажется, что глаза у меня сейчас вывалятся из орбит и покатятся под кровать.

– Да, шучу я, шучу! Мне с отношеньками некогда возиться. На один раз, говоришь?

– Да, на вечер, – замираю, а сердце колотится в горле, мешает сделать вдох. – На пару часов.

– Пробник сделаешь?

– Д-да.

– Я подумаю…

Я чуть не захлебываюсь от злости. Подумает он, как же! Некогда думать! Мне согласие нужно прямо сейчас!

А Сашка задумчиво теребит подбородок, его взгляд блуждает по комнате, и я вдруг с ужасом понимаю, что у меня открыт ящик комода, а оттуда торчит лямка бюстгальтера. Старого.

– Ой!

Я срываюсь с места.

Сашка удивленно провожает меня взглядом и хмыкает:

– Да не пыли ты так, Зарека. Я что, бабских лифчиков никогда не видел?

Видел или нет, мне не важно. Я все равно готова провалиться сквозь землю. «Что со мной? – бьется в висках мысль. – Проклятый ПМС! Как не вовремя!»

Я всегда воспринимала Макарова как дикого зверя, который только рычит да плюется ядовитыми словами. А еще представляла его хулиганом и драчуном. Почему вдруг сейчас вижу в нем мужчину, одному богу известно.

Или дьяволу.

Глубоко вдыхаю и с усилием отвожу взгляд от ящика.

– Мы договорились? – спрашиваю его и чувствую, как пылают уши.

Он молчит. Небрежно покачивает ногой, теребит подбородок и молчит, зараза! Хватаю его стакан и с шумом втягиваю сок. Наконец Макаров перемещает взгляд на меня и говорит:

– Лады, – я икаю и закашливаюсь от неожиданности, он стучит по спине. – Как будем действовать?