Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

смежив веки, боюсь встать. Все будут пялиться на меня, жалеть. Ненавижу это!

– Полина, как ты? – слышу голос учителя, но глаза не открываю.

– А вдруг она потеряла сознание?

– Сотрясение мозга?

– Вызовите скорую.

– Нет, надо отнести в медпункт.

Я упрямо лежу. Теперь, даже если заставлять будут, не поднимусь. Как представлю, что Влад, и Ритка сочувственно смотрят на меня, вздрогну.

Да и все вокруг наверняка думают: «Польку бросил Влад, предала лучшая подруга, она поссорилась со всеми еще и мячом по башке получила – точно ходячая катастрофа».

– А ну-ка, сдриснули все! – вдруг слышу голос Сашки. – Я отнесу в медпункт,

«О боже, только не это! – ужасаюсь я. – А если уронит? Точно уронит! Назло мне сделает».

Чувствую, как Сашка просовывает руки под колени и спину и рывком поднимает меня. Открыть глаза теперь уже ни в коем случае нельзя. Если играть в раненую чайку, то до конца.

– Классная парочка! – говорит кто-то.

– Ага.

Этого только не хватало, испариной покрывается лоб. Чувствую запах мужского пота, но он не раздражает, наоборот, действует как нашатырь: мозги проясняются и даже боль стихает.

– Можешь обхватить меня за шею? – задыхаясь от тяжести, просит Сашка. – Никто не видит.

Я судорожно обнимаю его. И как он догадался, что я притворяюсь?

Сосед заносит меня в медпункт, кладет на кушетку. Наблюдаю за ним сквозь ресницы. Он стоит, вытирает краем футболки вспотевшее лицо, а ниже… загорелое тело с плотными кубиками на животе.

Невольно сглатываю слюну. Так и хочется прикоснуться к этим невероятным квадратикам. Две колонки по три в ряд…

– На что пялишься? – спрашивает Сашка.

Вскидываю на него взгляд. Он в упор смотрит на меня, а в синих глазах пляшут чертики.

– Что случилось? – спрашивает фельдшер.

Я тут же захлопываю веки. Чувствую, как щеки заливаются краской, словно меня застали за непотребством. Так и есть, подглядывала, но кто же в этом признается?

– Да вот девушка на физре получила мячом по голове.

– Молодой человек, выйдите!

Я облегченно вздыхаю и открываю глаза.

– Со мной все в порядке, голова только гудит.

– Тошноты нет?

– Нет.

– Полежи немного, я понаблюдаю. Хочешь, отцу позвоню?

– Нет, что вы!

Медсестра закрывает меня ширмой. Наконец-то я одна и в тишине! Лежу, прислушиваюсь к звукам. Вот кто-то входит в медпункт, просовывает руку за ширму и кидает на кушетку мою сумку.

– Кто это? – сажусь, выглядываю, но вижу только закрывающуюся дверь. – Спасибо!

Доходит до доброго самаритянина моя благодарность или нет, не знаю, просто вытаскиваю мобильник и свапаю по экрану.

И точно!

Не зря мне казалось, что слишком много восторженных возгласов. Кто-то протащил телефон на физру, сфотографировал, как Сашка нес меня на руках, и выложил в школьный чат. А от комментариев вообще можно сойти с ума.

– Какая парочка!

– Сашка-няшка!

– Не думала, что он такой крутой!

– Сашок, возьми меня на ручки.

И куча сердечек.

– Они встречаются?

– А как же Влад?

– Они же с Полиной расстались.

– У Сашки такое тело, закачаешься!

– Ага. Ему можно в модели податься.

– Зачем? Его ждет спортивная карьера.

И ни слова обо мне, со злостью свапаю по экрану, убирая этот девчачий гвалт.

Вскакиваю с кушетки и несусь к двери. Меня немного пошатывает, но в целом все нормально. Выхожу из медблока, и на меня сразу набрасываются Влад и Ритка.

– Как ты? Больно?

– А Сашка каков? Нет, меня Владик тоже бы понес, если бы так случилось, – воркует Рита. – Правда, котик?

– Да, зайка.

Чувствую, что меня сейчас стошнит от сладкой патоки, льющейся сплошным потоком.

– Я домой!

Хватаю сумку и выбегаю из класса.

На следующий день стараюсь улыбаться, но получается плохо. Кажется, будто все одноклассники знают, как я разглядывала пресс Макарова. Этот недоумок наверняка уже похвастался.

Но в школе все, как обычно: Влад милуется с Риткой, Оганесян хохмит и сыплет анекдотами, Светка достает Пашку. И я только вздрагиваю на каждый хлопок дверью.

Макаров влетает в класс всегда перед звонком: несколько раз в неделю ходит по утрам в бассейн. Он идет от двери к своему месту, распространяя в воздухе запах шампуня, а мне кажется, будто плывет по воздуху, медленно, плавно, взмахивая руками и улыбаясь так ослепительно, что у меня щемит где-то в груди.

Взгляд невольно опускаю к его животу, обтянутому белой рубашкой. И тут же отчаянно трясу головой, может, и правда сотрясение получила, раз теперь у меня еще и галлюцинации.

Сашка плюхается на стул сзади.

– Развонялся тут! – ворчу под нос.

– Ты чего, вкусно пахнет, – удивляется Ритка.

– Вот и нюхай!

– Поль, дай учебник, – Сашка тычет ручкой в спину.

– Отвали!

– Да что с тобой? Не с той ноги встала?

– Ага.

Злюсь на него, на себя, на весь мир. Уроки почти не слушаю. Что-то случилось с моим зрением. Я вдруг начала замечать разные мелочи. У Ритки в уголках верхней губы есть волоски, хочется дернуть за них.

Отворачиваюсь и сразу ловлю взглядом ногу Пашки. Он снял кроссовок, и голый палец торчит из дырки носка. Мне уже дурно, смотрю в сторону, а там красный прыщик на носу Насти.

Точно, надо провериться. Почему я вижу всех без фильтров и только Макарова иначе? Украдкой кошусь на него, и будто ветер летит в лицо. Сашка сидит, крутит в пальцах карандаш, а синий взгляд такой томный, такой задумчивый, что я уплываю.

– Чего уставилась, Зарека? – обухом по голове доносится вопрос.

– Я? Нужен ты мне!

– А чо, метр девяноста красоты и силы, – смеется Сашка, и милые ямочки мелькают на щеках.

– Отвали!

Черт! Черт! Черт! Неужели я на него смотрела? Вот идиотка! Скорее бы эти три дня между праздниками закончились!

Я срываюсь с места.

– Ты куда? – кричит вслед Ритка. – Сейчас звонок будет.

– В медпункт, голова болит.

Мне действительно нужен совет. Очень нужен, иначе просто свихнусь от мыслей.

– В чем дело? – спрашивает фельдшер, внимательно разглядывая меня поверх очков. – Есть последствия удара?

– У меня странные симптомы…

– Какие?

Замолкаю, краснею, но нахожу мужество продолжить:

– Я внезапно краснею, сердце бешено стучит, и – тошнота.

– У-у-у, понятно.

– Я витаю в облаках, постоянно злюсь, – делаю паузу, а перед глазами мелькает Сашка, вытирающий лоб краем футболки. – А еще я не могу спокойно смотреть на это грязное создание.

– Какое?

Осторожно смотрю на фельдшера. Она заполняет карту, вопрос рядовой, не из праздного любопытства.

– Да есть один чел… И он вдруг засиял для меня совсем новыми красками. Может, это последствия сотрясения?

– Нет, что ты! – смеется фельдшер. – Похоже на ПМС, – она наклоняется ближе и шепчет: – У меня также, поверь. И у