Битва самцов (СИ) - Юлия Узун

— У меня хорошая память, — огрызнулась в ответ. — И куда мы теперь?

— К тебе домой. Надо сообщить новость.

Мне стало дурно. Хорошо, что папа в отъезде, а то его удар хватит.

~~~

Я скромно пристроилась на краю кровати и играла в аркаду на телефоне. От скуки. Из душевой доносились звуки льющейся воды и тихое пение. Я посмотрела на закрытую дверь, тяжело вздохнула и снова устремила взгляд на экран телефона. Надо отдать должное Корбину за то, что загрузил кучу игрушек. Это хороший способ убить время, а также отвлечься от прискорбных мыслей о будущем замужестве. И на ком! Да пусть бы это был Зак!

И что он там так долго возится?

Подумать только, что всё могло бы закончится ещё час назад! Мы уже сидели в машине, когда он вдруг спохватился, что не может ехать к будущим тестю и тёще в таком виде, ведь он не мылся три дня. Я не чувствовала запаха, но он решил, что от него неприятно пахнет. Поэтому мы пришли в его номер. При этом он запер дверь, а ключ взял с собой в душ. Он, наверное, не понимает, что с тем аргументом, что у него есть, я стала добровольной пленницей. Мне нет смысла бежать.

Вдруг неожиданно наступила тишина. Я больше не слышала шум воды и нескромного пения корейца. А ещё через минуту он вышел из душевой, обмотав большое полотенце вокруг бёдер. Дверь оставил открытой, чтобы выпустить пар.

Он встал у зеркала и тут я поняла, что пялюсь на практически голого мужчину. Покраснев, отвернулась всем телом к окну.

— Я тебя смущаю? — насмешливо спросил он.

— Нет, то есть да, — сказала я с запинкой. — Просто мне ещё никогда не приходилось, ну, ты понимаешь.

— Не понимаю. — Он обошёл кровать и встал передо мной. — Тебе никогда не приходилось видеть голого мужчину?

Его рука дёрнулась и мне показалось, что он сейчас стянет с себя полотенце и я увижу то, что мне хотелось бы видеть меньше всего. Я крепко сомкнула веки.

— Умоляю тебя, не смущай меня ещё больше. Одевайся и поехали.

В ответ я услышала приглушённый смех Читтапона.

— Ты не похожа на других. И я счастлив, что это сокровище достанется мне.

Я открыла глаза, поражённая прямо в сердце его словами. Читтапон послал мне улыбку — властную, нетерпящую никакого возражения, затем пошёл переодеваться.

~~~

— Перезвони мне, когда все будут в сборе.

Корбин пообещал сделать всё, как я попросила. Отец был в отъезде, но брат мог собрать маму и Дэниела. Впрочем, их присутствия будет достаточно. С папой было бы сложнее всё объяснить, а так, это ляжет на плечи мамы.

Я припарковала машину на пустой стоянке недалеко от нашего района. Как только Корбин позвонит, мы будем готовы появиться уже через пять минут.

Перед машиной была небольшая освещённая фарами полянка. Я не сводила с неё взгляда, нервничала. Происходящее вызывало ощущение нереальности и одновременно страха — от неизвестности.

— Ты так напряжена, — тихо сказал Читтапон, касаясь пальцем моей щеки. Он аккуратно убрал прядь моих волос за спину, чтобы открыть лицо. Мои щеки разрумянились — об этом говорило зеркало, свисавшее с потолка.

— А как ещё я должна себя чувствовать? С самого утра я готовлюсь к этой встрече. Уже давно стемнело, а этот кошмар не закончился. Я забыла все слова и боюсь, что не смогу сказать маме, что выхожу замуж.

Кореец послал мне спокойную, как у удава, улыбку.

— Ты сама сказала несколько минут назад, что твоя семья без предрассудков.

— Да и не в них дело! — Я повернулась к нему лицом и тут же пожалела об этом. Как ему удаётся своим пристальным взглядом парализовать меня, не позволяя шевельнуться? Открыла рот, затем закрыла.

— В чем же тогда дело? Мне ты можешь сказать.

— Я совсем тебя не знаю. Не представляю, как приведу совершенно чужого мужчину в дом и представлю семье. Все мои слова будут звучать фальшиво.

— Думаю, нам хватило времени немного привыкнуть другу другу. А близость, — медленно произнёс он и выждал мгновение, — это можно исправить. Ты только не сопротивляйся.

— Что… Что ты собрался со мной сделать? — испуганно спросила я, вообразив себе не бог весть что.

Но Читтапон оставался спокойным. Он слегка придвинулся в кресле, повернулся ко мне всем телом. Я отчётливо слышала, как шуршит одежда, как скрипит кресло под ним. Моё сердце трепетало от предвкушения новых ощущений, и было немного страшно.

Читтапон говорил напевно, интимно, вкрадчиво:

— Я собираюсь поцеловать тебя, чтобы сделать нашу историю чуточку правдоподобнее. Почему ты дрожишь? Этого не надо бояться. Просто знай, что я никогда не причиню тебе боль. А ещё я не сделаю того, чего ты не хочешь. Поэтому спрашиваю: можно я тебя поцелую?

Меня поразили его слова и то, как мягко он задал мне банальный вопрос. Не знаю, как это произошло. Мои губы просто раскрылись, и я почувствовала лёгкое прикосновение. Он выдержал паузу в дразнящем порыве к соединению. Возможно, он ждал, что я оттолкну его, передумаю. Но я не двигалась, томительное наслаждение разлилось по всему телу. Мне казалось невероятным, что от подобной близости стало трудно дышать.

Наши глаза встретились, и я осознала, что его взгляд пленил меня, обездвижил. Теперь я точно понимала, какую опасность он представляет собой для любой женщины. Внутреннее обаяние и убийственная сексуальность способна сломать немало женских крепостей. Насколько прочной будет моя? Я постаралась не придавать большого значения тому, что сердце мое радостно забилось, когда он наклонил голову и наши губы слились, а весь окружающий мир вместе с не лучшими событиями прошлых дней исчезли в никуда.

Вот уж не думала, что мой первый в жизни поцелуй будет именно таким — робким, нежным, горячим и в то же время твёрдым, так что возникшее ощущение пронзило всё мое тело и вызвало сладостную дрожь.

Голова затуманилась. Должен ли поцелуй быть таким? Эта мысль неясно, как бы отдаленно, промелькнула в моем мозгу. Меня целовали и раньше, но то были скудные попытки, от которых мне удавалось уклониться. Настоящих чувств я никогда не испытывала. Фаррен нагло издевалась надо мной, говоря, что в девятнадцать лет я уже должна знать всё. А мне это было безразлично.

Движения губ и языка Читтапона вызывало головокружение, все моё тело невольно подчинялось ему. Мои руки покорно лежали у него на плечах, я понятия не имела, что с ними делать. Мои глаза были закрыты. Казалось, всё было естественно и просто.