Измена вопреки (СИ) - Грей Лара

Но Виктор не умеет сдаваться.

Для него Ксения что-то вроде главного приза, недостижимая награда, и чем больше Ксюша отталкивала его, тем сильнее он цеплялся. И сейчас у неё, логично смотря, нет поводов оттолкнуть Виктора, но и нет повода дать ход ответным чувствам.

Я бросил на брата испепеляющий взгляд. Подметил, что все же года, которые мы не виделись не пощадили никого. Уезжал в Европу злой, ожесточённый парень, приехал — усталый мужчина со взглядом миссии.

— Зачем ты вернулся? — спросил я холодно, отставляя бокал с алкоголем. В сумраке кабинета только грани умудрялись переливаться почти бриллиантовым блеском.

— Ее забрать. Ты все равно не смог ничего дать ей, — лениво, словно само собой разумеющееся, сказал Виктор и потянулся к ящику стола. Дёрнул на себя и вытащил пачку сигарет. Ксюша не любила когда я курил, а тем более, когда курил в квартире и по инерции я чуть не выбил из рук Виктора зажигалку, а потом вспомнил, что Ксения не вернётся, так какого черта тогда переживать. — Даже ребёнка не смог дать, Моть…

Я рыкнул.

Это последнее чем можно попрекать меня. Не скрою, что часто я себя винил в том, что у нас с Ксюшей не было детей. Но признаваться в таком кому-то кроме себя считал ненужным.

— Это ли не знак, Матвей? — глубокомысленно и от этого ещё более гадко прозвучало. — Столько лет и ни одного ребёнка. Просто само мироздание против, чтобы у вашего с Ксенией брака было логическое подтверждение. Ксю никогда не сможет родить от тебя, это очевидно…

— Ты так пристально следил за нашей жизнью? — противное чувство запоздалого осознания, чего-то в упор не замеченного, кольнуло внутри. — Когда ты вернулся?

Виктор затушил сигарету об подставку для ручек и кинул в ее вогнутую чашу окурок. Я поморщился. Ксюша за такое убила бы. Просто бы возила носом по подставке и ещё приговорила, что не в хлеву родился.

— Достаточно давно, чтобы понять какую совершил ошибку, оставив Ксюшу с тобой, — медленное признание в собственной неправоте. И это позорило Виктора, ведь он никогда не ошибался. — Но думаю все в жизни можно исправить, поэтому сейчас я заберу Ксюшу в Польшу. Ей надо прийти в себя, прежде чем думать о другой семье…

Я сжал кулаки так сильно, что казалось захрустят кости, но ничего не произошло, только сведённые судорогой пальцы.

— К тому же ей очень сильно требуется и физический отдых от вечных неудачных попыток забеременеть. Как говорят врачи — гормональной покой. И уже спустя пару лет можно будет начинать думать над детьми…

В этом весь Виктор. Он за всех все подумал и сам все решил. Чего хотят остальные — дело вторичное. Самое главное, чтобы у него самого все шло по плану.

Я вздёрнул подбородок, ещё острее ощущая в себе потребность не просто показать Ксении насколько я ее люблю, но вернуть обратно.

У моего поступка никогда не будет оправдания. Такое не прощают. Но всегда можно попробовать хотя бы сгладить, притупить боль от предательства. И плевать если я потеряю Ксюшу как жену, лишь бы она осталась со мной хотя бы как друг.

Даже в такой роли я по-прежнему буду делать для неё все.

Но прежде всего, один глупый вопрос:

— И как тебе в постели Элина?

Глава 22

— Дай сам посмотрю, — незнакомец, который оказался Егором плечом подвинул доктора и уставился на экран. Он щёлкал кнопками. Хмурился. Кусал нижнюю губу и временами старался влезть в экран.

Я не выдержала и застонала.

— На тесте была одна полоска… всего одна, — шептала я, желая свернуться клубком, чтобы боль утихла. Но нельзя. Сейчас слишком много зависело от того, что покажет УЗИ. Мне было так страшно, что наверно и боль сама потерялась на этом фоне. В моей голове стреляли догадки. А ещё было ощущение какой-то преждевременной или запоздалости радости.

— Гормоны? — холодно уточнил Егор, продолжая водить мне по животу датчиком. Сильное давление внизу росло.

— Два эко… — выдавила я, ощущая как к горлу подступила тошнота. Я часто сглатывала слюну. Егор покачал головой.

— Прохоров, хватит корчить из себя Бога. Тут чистить надо… — влезла Вострова, поджимая губы. Слёзы покатились по щекам, прячась в распущенных волосах.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Почему опять со мной? Почему ещё один выкидыш? Господи, за что? Ты же знаешь, что я сильнее всего хотела ребёнка. Я же только об этом просила. Господи, пожалуйста, умоляю, господи…

— Тссс, Оль не мешай, — буркнул Егор, все медленнее водя датчиком мне по животу. — Когда последние месячные были?

— Три недели назад… примерно… — со всхлипом призналась я.

— Егор, уже два выкидыша были, что ты хочешь увидеть? — психовала Ольга.

— Когда половой акт был? — холодно уточнил Егор, убирая от живота датчик и протирая руки салфеткой.

— Не помню… — в голове все смешалось. Измена, Матвей, беременность… — После месячных точно было. И…

Прохоров кивнул и отвернулся кмедсестре.

— Кровоостанавливающее и обезболивающее. Кладём на сохранение.

Я не верила своим ушам.

— Прохоров, ты здесь не работаешь и не можешь решать кого класть и что делать. Тут выкидыш на лицо! — воспротивилась Ольга, а я застонала, давясь слезами и закрывая живот руками.

Егор потемнел лицом и подхватил под локоть коллегу. Они скрылись за ширмой и до меня доносились лишь обрывки разговора:

— Не вредничай… прекрати… Девчонку…

— Твои выходки…

— Ты на меня злишься или реально думаешь, что не сможем сохранить…

— Как ты мог…

— Оль… признайся, я ошибаюсь или ревнуешь к девчонке…

Медсестра приближалась медленно. Она вынудила меня повернуться боком и спустила ещё ниже штаны, оголяя ягодицы. Мимолётный укол боли и по заднице растеклось лекарство, парализовав ногу.

— Не плачь, не плачь… и не таких выхаживали, — шептала мне женщина — ровесница моей мамы. — Давай я тебе помогу. Давай мы волосы заплетем…

Шепот убаюкивал. Пришла ещё одна женщина уточнила, что со мной делать, а та, которая плела мне косу назвала четыреста третью палату. Гремели инструменты. Мне на руке затянули жгут. Долго не могли вену. А капельница была такой медленной, что я даже не поняла, когда задремала. Проснулась от короткого прикосновения к плечу. Я дёрнулась слишком резко и чуть не сбила систему рукой. Мне не дали шевелиться.

— Тшшш… не буянь, — покрасневшие глаза Егора напротив, и меня охватило чувство стыда. Он сказал, что ехал со смены. А это сутки. — Как тебя зовут?

— Ксюша…

— Хорошо, Ксюш, — Егор сидел на стуле возле кровати и упирался локтями в колени. — Надо документы оформить. И к тебе есть кому приехать?

Я чуть не сказала, что муж приедет, но вовремя прикусила язык. Нет. Тогда Матвей точно запрет меня под замок. Но Алису можно было бы попросить, хотя она в качестве спасения тут же сольёт, пусть мне специально, всю информацию Матвею или одним из родителей.

Я покачала головой.

— Понятно, — вздохнул Егор. — Так, а отец ребёнка?

Я снова покачала головой.

— Если было эко — это долгожданная беременность, — сам себе вслух подумал Егор. А я дернула плечом. — А фамилия у тебя какая? Паспорт есть?

— В телефоне скрины есть.

Егор кивнул и коротко объяснил.

— Кровь остановили. Все будет хорошо. Ближе к обеду начнут приём гормональных препаратов. А потом уже с неделю полежишь. А дальше вставай на учёт и прочее. И не бойся ты сюда приезжать. А то поехала в город…

Было тошно. Я сильно благодарна Егору, что все почти обошлось. От этого даже внизу живота вместо боли поселилось тепло, которое я постоянно и рефлекторно хотела укрыть ладонями. Но нотации лишние.

Во мне смешалась и радость, что маленькая семечка ещё внутри и меня и больше не собирается сбегать, и страх, что все могло произойти иначе, Егор словно миссия пришёл на помощь, и грусть…

… что Матвей никогда об этом не узнает.

Я кивала на все рекомендации Егора, а когда он добавил, что пригонит позже мою машину к больнице и вышел за дверь, я игнорируя вопросительные взгляды соседок по палате, развернулась к стене, запуталась, правда, в системе, потом попыталась уснуть, но вместо этого тихо заплакала.