Измена вопреки (СИ) - Грей Лара

— И до этого ты мне предлагаешь делать вид, словно ничего не произошло?

Я сама не верю, что произношу эту блажь всерьёз. Я просто не понимаю, как до Матвея не доходит, что дело не только в беременности, но ещё и в том, что измена — это измена.

— Нет. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы ты никак не пострадала…

— А дальше, что будет Матвей? — страшась, задаю вопрос. — Что, если ребёнок все же твой?

Видимо, эта идея даже не приходила Матвею в голову, потому что он замирает и смотрит на меня ледяным взглядом, словно препарируя.

— Ничего не будет. Я отберу ребёнка или буду помогать материально. Но между мной и тобой ничего не изменится… — холодно, словно вбивая в меня по гвоздю, чеканит муж и меня накрывает.

— Нет, Матвей! Ничего не сможет быть как прежде. Я не буду с тобой и твоим нагулянным ребёнком. Я не собираюсь жить и знать, что где-то там муж оставил своего сына и сможет поступить так ещё раз! — я подскочила и отошла от Матвея, безопасное расстояние, чтобы не начать лупить по аристократичному лицу.

— Такого не будет, — от холода голоса всё индевеет. Матвей встаёт. Приближается медленно, словно пробуя на крепость мои нервы. Он подходит близко и цепляет пальцами мой подбородок. — Я никогда не оставлю тебя. Ты моё солнце. Мой воздух. Смысл мой. И я не оставлю тебя…

Мои губы подрагивают, и мне кажется, я вот-вот зайдусь слезами и криком. Но я терпеливо жду продолжение.

— А если ты не перестанешь упрямиться, Ксюш, я сделаю всё возможное, чтобы ты была со мной.

Я бью Матвея по руке и отшатываюсь.

— Свяжешь и утащишь меня? Посадишь под арест? Что?

Голос вибрирует от крика, я перехватываю горло, потому что оно саднит.

— Ксюша, — тихо, но от этого ещё более жутко, говорит Матвей. — Не заставляй меня идти на крайние меры. Разве ты не понимаешь, что зависима от меня. Разве ты не понимаешь, что как только мне надоест игра в догонялки, я просто заблокирую твои карты. Это будет вынужденная мера, да. Но ты пойми, если через месяц мы не заберём заявление из загса, я буду вынужден надавить на тебя деньгами.

До меня медленно доходит, что Матвей мне угрожает, и со злости, с психа, от обиды я кричу на весь дом:

— Да чтоб ты сдох!

Глава 19

Я орала так, что охрипла. Из цензурного в моих криках было только одно слово: «Сдох».

Меня била крупная дрожь, а по лицу стекали злые слёзы. Я хотела, чтобы Матвей понял наконец, что все происходящее сравнимо со смертью. Я умерла в тот момент, когда услышала слова его любовницы. Я подыхала сейчас, когда не увидела двух полосок.

Я труп.

Который продолжает существовать, реагировать на раздражители, такие как палочка, которой тыкали в глаз. Не более.

А Матвей…

Он сжимал кулаки. Он держался до последнего моего крика, который прозвучал осипшим эхо.

Глаза подернулись дымкой слез.

Не мои.

— Я. Тебя. Услышал.

Обрывки слов ещё звенели у меня в ушах. Но звуки удаляющихся шагов не могли перекрыть холодный, полный решительности голос Матвея.

Я сползла по стенке на пол и обхватила себя руками. Истерика раскатывалась волной по телу. Я приоткрывала пот, выдыхала и не могла проронить ни звука. А с улицы раздался визг шин.

Меня не отпускало. Меня накрывало все сильнее и сильнее. Меня ломало и выворачивало наизнанку.

Мне было больно. Хотя мертвецам не присуща боль.

Я сидела на полу и цеплялась пальцами за гладкий ламинат, у которого со временем появились вздутые бугорки на стыках. Об них я обламывала ногти. Чтобы следом упасть лицом в пол и поджать под себя ноги. Обхватить их руками. Стянуть все силы, которые оставались, лелея внутри себя пустоту, где никогда не окажется ребёнка.

* * *

Он.

«Чтоб ты сдох».

Эта фраза звучала набатом в голове, и я понял, что это реально лучшее, что могу сделать для Ксюши.

Таким как я не место в жизни.

Полный урод. Моральная гнида. Испаскудил все до чего дотянулся. Оттолкнул единственную, которая верила в меня всегда. Выжег в душе Ксюхи все самое лучшее. Оставил после себя дыру, которая не зарастёт никогда.

И правильно. Лучше сдохнуть.

Я ударил по газам, чтобы вылететь на трассу и нестись как сумасшедший по неровной дороге.

Надеюсь она прямиком в ад.

Урод.

Ещё и шантажировать взялся.

Но женщины они ж такие. Только намекни, что стоит прикрыть лавочку безбедной жизни. Один косяк. Ксюха не такая.

На что я вообще рассчитывал? Что Ксю бросится мне на шею с криками, что только не это? Что я буду с тобой? Что не смей так поступать со мной?

Нет.

Ксю мне мои же деньги в глотку запихает. Ещё и посмотрит как я буду давиться. Слишком упёртая, слишком бескомпромиссная. Она вся для меня слишком.

А я вот не дотягивал. За столько лет так и не понял, что такое с женой не прокатит. Она меня мариновала, когда встречаться начали. Просто с ума сводила. Я добивался ее. Искал как сокровище. Покорял как Эверест. Мечтал, что однажды она хотя посмотрит на меня.

И она посмотрела.

Но я настолько урод, что даже этого не смог удержать в своих руках. Прошёлся танком по чувствам Ксюши, а теперь ехал навстречу с дьяволом. Думаю, мне понравиться.

Я ударил по тормозам, уводя в поворот и машину. Я отпустил руль, прикрыл глаза, чтобы на секунду понять, что выбор сделал. Но авто даже не занесло на обочину. Просто остановило поперёк дороги.

По встречке шла фура.

И снова дыхание сдержанное, ровно до того, пока не понял, что за рулём там тоже живой человек. И его ждут. И у него маленькая дочка с косичками, которая выбегает встречать папу.

Нет.

Нахер.

Это мое решение и надо быть смелым, чтобы не втягивать в него посторонних людей.

Я вырулил со встречной и вернулся на свою полосу. Снова скорость на максимум.

Фак. Просто будь смелым. И сделай это один. Не струсь.

Я доехал до дома за полчаса. Долго парковался, не зная, как так встать, чтобы самого себя не бесить. И квартира встретила холодным одиноким равнодушием.

Дом умирал.

Ничего. Это не страшно. Скоро будет ему компания.

Я прошёлся по квартире, задевая кончиками пальцев углы, хрупкие грани стёкол и зеркал, шершавые элементы древесины.

Я шёл в свой кабинет, чтобы открыть сейф и долго смотреть в темноту, которая скрывала нечто полезное для моего дела.

Руки не дрожали. И это хорошо. Но страшно.

На самом деле желание Ксюши для меня эгоистичное. Сдохнуть и оставить ее расхлебывать все дерьмо, которое я наворотит… Так себе рыцарский жест.

У дальней стенки. За бумагами. Совсем немного надо терпения и намного больше решительности.

Но оставить Ксению просто так, бросить на произвол судьбы, кинуть на растерзание своим партнерам…

Нееет.

Не так.

Сначала все подготовить. Все утрясти.

Я обессилено привился плечом к стене. Нет. Так дела не завершают. Надо все по красоте сделать. И для этого надо собраться. Включить мозги. Но вместо этого я решил их конкретно так выключить. Вытащил из бара бутылку коньяка и, не чинясь, отхлебнул из горла. Алкоголь пролетел по горлу огненной волной. Пряной. Немного горькой.

Я запрокинул голову и усмехнулся сам себе. Хорош герой. Чуть что сразу надраться как пьянь подзаборная. Но я реально не знаю, что делать. Как вернуть Ксю. Как разрулить тему с беременной дурой. Поэтому вариант Ксении кажется самым логичным и правильным.

Щелчок дверного замка, и я почти встрепенулся. Удивился. Но быстро себя осадил. Ксения не вернётся. Надо просто принять это. Тихие шаги, которые отзывались только скрипом жёсткой кожи ботинок. Тяжёлый, душный аромат пряностей и нота лакрицы проникли в кабинет, заставив меня поморщиться. Ненавижу.

Терпеть не могу гребанную лакрицу и все, что с ней связано. И меня мутит то ли от коньяка, то ли от запаха, что стал сильнее.

Холодный надменный голос.

— Ты же клялся, что Ксюша никогда не будет плакать… — напомнил старший брат.