Миссия соблазнить - Ядвига Благосклонная

Он в одних узких трусах дрых, развалившись на всю кровать звездочкой.

Его лицо было безмятежное и ни капли привычной грубости. Губы в форме сердечка приоткрыты, и, чтоб меня, эти его мышцы… Крепкие бедра, дорожка волос, ведущая к самому интересному и интригующему. Кажется, я на грани изнасилования. Закралась мысля его привязать и воспользоваться положением, соблазнить и устроить дикие скачки.

Держи себя в руках, Уля! В руках.

Однако ничего не получалось. Ручки мои загребущие потянулись к мужскому телу. Наклонившись над ним, втянула запах. Запах мужчины! До чего же у него потрясный гель и одеколон! Феромоны там какие что ли?

Рука опустилась на его каменную грудь.

Чуть-чуть! Только потрогаю и все. Честное пионерское! И пофиг, что пионером я никогда не была.

 Пальцами нежно провела до пресса, как вдруг мою руку схватили в тиски.

— Какого черта ты делаешь? — уставился на меня ошарашенно Дима.

Глава 7

— Пытаюсь прикоснуться к прекрасному, — ни разу не смутившись мило ответила, взмахнув ресницами.

Может после сна он более сговорчивый?

Его пресс напрягся и, конечно же, я вперилась своими бесстыжими глазками туда, куда обычно приличные девушки не смотрят. Но я и не былв приличной.

— Ф-фролова, — рявкнул. Он настолько обескуражен моей прямотой, что не смог подобрать слов.

— Да ладно тебе, Синицын, — томно прошептала, наклоняясь. — Не строй из себя монаха. Дай своей руке сегодня отдохнуть.

Вы же в курсе, чем занимаются парни, когда остаются одни?

Нужно брать пока горяченький, поэтому, не теряя ни секунды, прильнула к нему, жадно впиваясь в эти сахарные губы. Губы мечты. Зацепила игриво зубками, но тут же меня за плечи отстранили.

— Фролова, — бешено выплюнул, подскакивая, будто к нему сзади кто-то пристроился, но я-то точно была спереди. — Ты хуже любого похотливого мужика! — негодующе вскрикнул.

— Сказал мужик, у которого встал, — хищно оскалилась, разглядывая его ожившее «хозяйство». Надо же, живой!

Внизу живота приятно потянуло. Моя девочка буквально затрепетала от счастья.

— Это просто реакция организма, — пробормотал он, проводя рукой по лицу, словно смахивая с себя наваждение.

— А тебе что, чувства надо? — издевательски хохотнула, подступая ближе.

Осталось еще чуть-чуть дожать…

Но Димка от меня тотчас же отскочил, как от прокаженной.

— Я в душ, а потом нам нужно серьезно поговорить, — отчеканил, а затем юркнул за дверь, буквально сбегая от меня.

В этот же момент моя девочка, обливаясь слезами, кричала: «Не-ет!».

Я разочарованно поплелась на кухню, думая о сегодняшней встрече с фотографом. Сможет ли он утолить мой голод, после того, что я имела счастье наблюдать?! Меня терзали смутные сомнения. Оставалось надеяться, что я не затрахаю его до смерти, пардон за мой французский.

И все же… Я первая кто был так близок к неприступной крепости. Первая из всех «охотниц». Возможно, и была та счастливица на свете, что покорила этого парня.

Может быть даже не одна, но Синицын в нашем городе жил всего два года, а его прошлое было окутано темным мраком. Не девственник же он, в самом деле!

А может, он действительно из чувствительных мальчиков? Вот умора!

Когда он зашел на кухню, к моему глубочайшему сожалению, полностью одетый, то сел аккурат напротив меня. Со своим этим выражением лица, аля серьезный босс, отчего я насторожилась.

— Мы выяснили, что тебе есть, где жить. Поэтому, думаю в свете последних событий тебе лучше переехать.

Опять двадцать пять!

В его голосе прозвучало твердое намерение меня вышвырнуть. Чтоб ему икалось днем и ночью!

— Если я отсюда уйду, то только вперед ногами!

— Договорились, — бодро кивнул, встал и, с легкостью перекинув меня на плечо, потащил к выходу.

— А ну пусти! Пусти! — верещала, хватаясь за все подряд.

Синицын, отодрав меня от косяка, донес до двери, открыл и, забавляясь, усмехнулся:

— Вперед ногами, говоришь?

— Не смей! Слышишь, не смей! — схватилась за шкаф, когда тот бесцеремонно потащил меня через дверь. — Да чтоб тебе пусто было! — отодрал все-таки меня. — Я тебе, скотина ты бесхозная, эти самые культяпки оторву и ими же задушу! Упырь!

Но куда там мне против его-то твердолобости. Упрям, как сам бык. Вперед ногами таки выволок, на пол поставил и захлопнул дверь перед моим носом.

Я от такой наглости аж дар речи потеряла, а когда нашла, то стены от моего разгневанного крика сотряслись. Дверь от оглушительных ударов затряслась, а соседи тут как тут повыскакивали, уши развесив.

— Малахольная, я щас милицию вызову! — заорала соседка сверху, что стремглав спускалась по лестнице. — А еще приличный дом, называется! Тьфу ты, безкультурщина!

Громко топая, женщина спустилась. Чванливо поправив свои тонкие очечи, оценивающе пробежалась по мне глазами, скривилась и обронила:

— Дорогая, здесь вам не караоке, чтоб так горлопанить. Голос у вас, позвольте, жуть какой противный.

Повернувшись, оглядела мадам в полный рост. Высокая, изморенная диетами, а оттого тощая и обиженная на весь мир. На белом свитере шерсть — однозначно кошатница, а, учитывая, что так шустро сунула свой пятак в чужое дело, — разведенка или же одинокая.

Я бы и рада с ней спорить, но лучше чем наживаться врагами — заводить союзников. Потому и выдала истеричное:

— А меня муж домой не пускает!

Тут ее брови грозно сошлись на переносице, лицо побагровело и мне оставалось лишь сказать: «Фас!», дабы от Синицына остались одни рожки да ножки.

— Бьет, изменяет! — подлила масла в огонь. — Вещи выкидывает, — соседка засопела, — и маму мою видеть не хочет! — добила ее.

В следующую секунду мы уже