Белым по черному - Жанна Даниленко

а я. Кстати, с одним из тех ребят Людмила встречается. У меня сейчас нет доступа к компьютеру, но завтра мой начальник безопасности даст распечатку всех разговоров вашей «хорошей девочки». Боюсь, вы сильно удивитесь. А ещё вы зря не верите собственной дочери.

Оля подняла глаза и с усталой обречённостью посмотрела на отца. А потом мотнула головой, как бы отбрасывая все сомнения, и произнесла:

— Не прощу, на этот раз ни за что не прощу вашу любимую Людочку! Как она могла так поступить со мной? За что? Папа, я не вру, эти парни, что были в той квартире, куда меня Людка тогда затащила, напали на меня в арке сегодня. Требовали денег, много денег, целых триста тысяч. Я укусила одного за руку, до крови аж, а второй нож достал. И в живот меня пнул. Я и Мише поэтому-то и пыталась дозвониться — думала занять у него. Они ж меня убьют, если я им деньги не отдам! А Людка сказала, что нет никакого Миши и что я на краденные деньги вещи фирменные купила. Я не знаю, что больней: слова её или то, как внутри всё скрутило от ботинка. Что ты смотришь так, папа? Не веришь? Всё равно не веришь?!

— Мы едем в больницу, Оля, травма живота — не шутка.

— Никуда я не поеду, отпустило уже. Синяк, может, будет, не знаю. А так я даже есть хочу.

— Сейчас посмотрим, что с твоим животом.

— Не поеду никуда.

— Хорошо, сам посмотрю. Оля, что за капризы!

— Почему она так со мной? За что? Я ж к ней со всей душой, я её сестрой считала. Делилась с ней всем. А она! Почему так? — Оля говорила сквозь слёзы и унять их никак не могла.

— Из зависти, — пожал плечами Михаил. — Зависть разрушает душу, убивает всё хорошее, что есть в человеке. Не плачь, Заяц, разберёмся мы и с твоими шантажистами, и с так называемой подругой тоже. Сергей Владимирович, вы с Олей сможете подъехать к двум в мой офис? Я пришлю за вами машину.

— У меня своя есть. Оля адрес знает?

— Конечно, но могу и продиктовать, визиток с собой нет, к сожалению. Вообще, за всеми участниками той истории должен был следить начальник безопасности, но не знаю, что произошло. У меня нет его отчёта за вчерашний день. На работе всё выясню.

— Как он мог один уследить за четырьмя людьми? — спросила Оля. — И потом, ты считаешь правильным нарушать личное пространство?

— Я пытаюсь оградить тебя от неприятностей. И данные, которые получаю, я не использую в корыстных целях, так что ничего противозаконного здесь нет. Виктор мой друг, я ему доверяю. Всё можно извлечь из смартфонов, а они всегда с собой.

Оля с отцом лишь переглянулись, что не осталось незамеченным Михаилом.

— Миша, ты говоришь, что каждый владелец персонального компьютера может следить за кем угодно, не выходя из дома?

— В принципе, может. Только далеко не каждый.

Сергей Владимирович забрал пустые тарелки и налил всем чай.

— То есть основная масса компьютерных пользователей, как мы — «ламеры»? А избранные величают себя «хакерами»? Вот какие слова я знаю, — смущённо засмеялся он.

— Всё это уже устарело. Но изначально было действительно так. Сейчас расскажу, но я могу увлечься и говорить не совсем обыденным языком. Я немного фанат своего дела, — теперь засмеялся Михаил. — Так вот, изначально понятие «хакер» означало практически гениальную, такую неординарную личность, в совершенстве владеющую вычислительной техникой, знающую ее декларированные и тайные возможности. Личность, способную заставить машину работать в нестандартном режиме, выполнять заданные только им действия. От «простых смертных», от «ламеров», хакера отличало великолепное знание предмета и особое, творческое восприятие мира. Не нашего, в котором живём мы все, а виртуального мира, доступного избранным. Вот это всё в совокупности позволяло получить абсолютную власть над компьютерной системой. Быть богом, что ли. — Михаил ненадолго задумался. — Кстати, богатым и успешным я был далеко не всегда. Рос в хрущёвке, без отца, мать практически не видел. Она работала в школе в две смены, учила детей математике, а вечерами вела уроки в школе рабочей молодёжи, по выходным к нам приходили ученики на дополнительные занятия и для подготовки в ВУЗы. Я не знаю, когда она всё успевала, но в холодильнике всегда была еда, а в квартире порядок. — Он с нежностью улыбнулся, видимо, вспоминая что-то приятное, но быстро вернулся к прерванной теме. — Паять меня научил сосед, он ламповые приёмники собирал, а я подрядился помогать, интересно мне было. Мы с ним первый компьютер и собрали, не такой как сейчас, а ламповый, с перфокартами. Помните, на нём играть можно было? Рыбку ловить. Он к телевизору подключался. А потом мать мне купила настоящий. И я вошёл в сеть. Интернета как такового для отдельных пользователей не было, но появился FidoNet. Он позволял обмениваться информацией. Это было безумно увлекательно, и я ушёл во всё это с головой. А мама радовалась, что не связался с компаниями, что круглосуточно сижу за компом, главное — дома. Я в классе восьмом учился, когда интернет разрешили, вернее — Рунет. Доступен он был всё ещё не всем, но я подключился. В тот день я писал доклад, и мне были нужны материалы, первоисточники. Я влез в базу данных ФСБ. Засекли меня сразу, по IP-адресу, приехали и забрали. — Он нахмурился. — Потом пришлось пройти через многочисленные допросы, проверки, задания на интеллект, а мне легко, для меня игра всё это. Только мать поседела за тот месяц, что я провёл в заключении. Я же познакомился с интересными людьми, со многими общаюсь до сих пор. Не обнаружив в моей личности ничего криминального, меня выпустили, дело ушло в архив, а мне дали возможность развиваться. Тогда я познакомился с Витькой, он говорил, что студент, что компьютеры — его жизнь. Как оказалось, встреча наша была далеко не случайной. Он университет заканчивал и работал на органы. А ко мне его приставили, чтобы я фортели не выкидывал. Это сейчас я понимаю, что законно и разрешено, а что может вред принести и не только мне, но и моим близким, и поэтому буду держаться от такого подальше. А тогда интерес и увлечённость стояли превыше всего. После школы меня отправили учиться в Соединенные Штаты, в Калифорнийский университет в Сан-Диего. Бесплатно, с полным довольствием, но вместе с Витькой. Там я заговорил на английском, письменный я знал, ну и то, что в школе давали, топики мог рассказать, но это не