Это всё она (СИ) - Рыбкина Изольда

В этот момент пришла Алина с маленьким подносом, на котором была чашка и пакетик с сахаром.

— Благодарю, — очень вежливо ответила женщина Алине, а потом, снова вернувшись взглядом к Ане, вдруг произнесла: — Анечка, я не знаю, что мне делать. Ты — моя единственная надежда.

Алина, поняв, что далее в её компании здесь не нуждаются, оставила свою началь-ницу наедине с женщиной.

Аня растерянно смотрела на собеседницу. Она совершенно не понимала, как она может быть единственной надеждой для человека, которого видит в первый раз?

— Подожди, я тебе сейчас всё объясню, — прочитав вопрос в глазах девушки, поспе-шила ответить на него Евгения Ивановна. — Давай я начну сначала, чтобы ничего не упустить.

И она поведала Ане о том, что её мама, Хмельницкая Василина Михайловна, находясь уже в почтенных годах, имея в арсенале своих худших достижений микро-инфаркт и целый букет разных недомоганий, самую большую боль испытывает переживая о своем внуке. В частности даже не о внуке, а о правнуках, которых она не видела за их полным отсутствием.

Женщина сделала паузу в своем рассказе, чтобы перейти к сути своей просьбы, но продолжать говорить самой не спешила. Она ждала реакцию Ани. Девушка же смотрела на неё совершенно непонимающими глазами.

— Евгения Ивановна, я не совсем понимаю… Точнее, я совсем не понимаю…

— Анечка, мы с Сережей месяц назад решили попробовать «осчастливить» её, чтобы она успокоилась немного и продолжила лечение. Сережа попросил какую-то свою подругу сыграть его девушку…

На этих словах Аня опустила глаза и вспомнила клубную королеву.

— План провалился. Мама еще больше расстроилась, увидев рядом с внуком ту девицу. Стать у неё, конечно, королевская, но столько гонору и высокомерия, — Аня улыбнулась уголками губ — «Значит, всё-таки она».

— Анечка, — женщина вдруг резко отставила чашку, подалась всем телом к Ане и ре-шительно проговорила: — Будьте девушкой моего сына!

Аня чуть со стула не упала, так ошарашила её последняя фраза.

— Не волнуйтесь, это всего на один вечер, — умоляюще продолжила Евгения Ивановна.

— Но… почему я? — Аня не любила интриги, сомнительные авантюры и спонтанные решения.

— Как почему? ты же идеально ему подходишь! — глаза девушки и так были большими, а сейчас казались просто огромными. — Ты умная, скромная, добрая и красивая. Уверена, что у тебя еще целая куча других достоинств, но уже этих моей маме будет вполне достаточно.

— Нет, вы не поняли, — Аня не напрашивалась на комплименты, её интересовало совершенно другое, — почему именно я, ведь девушек с таким набором качеств полно вокруг!

— Увы, дорогая моя, совсем не полно. И те, что есть, их сначала нужно найти, потом долго уговаривать. Вот как тебя сейчас… А у нас нет времени. Бабушка три дня отказывается пить таблетки. А без них она может…

— Ладно, я согласна, — быстро прервала Евгению Ивановну Аня. Она всегда была очень жалостливым человеком, и когда поняла, к чему клонит мама Рокотова, снова решилась броситься на амбразуру. — Что я должна делать? — сказала так обреченно, словно сама себе приговор подписала.

— Спасибо тебе, Анечка! Ты наша спасительница. Сережа боялся к тебе обратиться с этой просьбой. был уверен, что откажешь. А я сразу поняла, что ты отзывчивый и милосердный человек, — Евгения Ивановна обняла Аню за плечи и порывисто сжала её руку в знак признательности. — Я пойду уже. До свидания, милая. Ждем вас в пятницу!

Аня не успела больше ничего сказать, только кивнула на прощание женщине. Потом подошла к окну и пыталась понять, как она, стараясь избегать опасных приключений, снова вляпалась в такое…

«Сначала поцелуй, теперь побудь девушкой, а дальше что? Внуков родить, чтобы бабушку уж наверняка порадовать?»

27.

— Сергей Александрович, давайте еще раз повторим? Мне кажется, что я от волнения всё перепутаю, и ваша бабушка обо всём догадается, — Аня говорила так жалобно, потому что чем ближе они подъезжали к даче Рокотова, где жила Хмельницкая Василина Михайловна, его родная бабушка, тем больше девушка сомневалась, что стоило соглашаться на просьбу Евгении Ивановны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Конечно, она догадается, — невозмутимо ответил Рокотов, — если моя девушка ко мне на вы и по имени-отчеству.

— Извините… То есть… Извини, — этот переход на «ты» дался с большим трудом. Аня почувствовала, как разрушились какая-то стена, отделявшая их друг от друга. А в свете последних событий на вечеринке и в такси, эта стена представлялась лишь перегородкой в раздевалке на пляже — после того, как она исчезла, хотелось срочно прикрыться.

— Аня, есть еще одна проблема… — девушка испуганно посмотрела на Рокотова. — Бабушка категорически против служебных романов. Придется сказать, что вы работаете где-то в другом месте.

— Г-где, — растерялась она.

— Нууу, — шеф задумался, а может только сделал вид, потому что заранее уже всё придумал, — например, в детском центре. Можем сказать, что мы там и познакомились с ва-ми, — он запнулся, — с тобой. На той благотворительной выставке.

— Хорошо. Как скажите… жешь, — исправилась девушка.

Они оба подумали сейчас, что если такие оговорки случатся в присутствии Василины Михайловны, то спалятся они по полной.

___________________

«Ничего себе дача!» — только и подумала Аня, увидев двухэтажный особняк с балконом, огромной охраняемой территорией и потрясающим ландшафтным дизайном.

Цветы и растения были Аниной страстью. В детстве она обожала помогать бабушке и маме с клумбой. А после смерти бабушки и начавшейся вскоре болезни мамы ведение палисадника и огорода полностью перешло в её ведение. Юная цветочница знала названия всех растений, которые росли у неё во дворе, а их было больше пятидесяти. Многие цветы она не могла купить по разным причинам, но мечтала: когда у неё будет свой дом, там обязательно будут все её любимые растения.

— Какая красота! — не удержалась от восторженного вздоха Аня. Осенние краски были настолько гармоничны в ландшафте двора, что девушке не хотелось уходить отсюда. Её глаза загорелись, и она уже ничего не видела вокруг. Рокотов отметил её реакцию, но не успел что-либо сказать, потому что из дома вышла его мама.

— Здравствуйте, дети! Я так рада вас видеть! — Евгения Ивановна была совершенно искренна. Радость её действительно переполняла, что даже немного смутило помощницу её сына, когда женщина заключила её в свои быстрые приветственные объятья. — Анечка, дорогая, ты сегодня особенно прекрасна! Сережа, проходите в дом.

— Мам, а я что, настолько плохо выгляжу, что ты меня и не обнимешь? — Ане стало немного смешно от того, что в этот момент её ледяной босс так по-детски ревнует свою маму и выпрашивает у неё обнимашки.

Евгения Ивановна быстро подходит к сыну потом глазами просит его наклониться и обхватывает руками его лицо, притягивая к себе для поцелуя. И когда обе щетинистые щечки Рокотова получают свою порцию маминой нежности, их обладатель смущенно улыбается.

«Ну какая милота», — невольно расплывается в улыбке от увиденного Аня, но поймав взгляд шефа, быстро ее прячет. Всё-таки пока наши родители с нами, мы и в 90 будем чувствовать себя рядом с ними детьми…

28.

Василина Михайловна оказалась очень активной женщиной. Аня представляла её совсем старушкой, которая лежит в кровати целыми днями и постоянно вздыхает. Такие выводы она сделала на основе слов мамы Рокотова. Она представляла её чуть ли не умирающей и ехала исполнить «последнюю волю», а их встретила пожилая леди с маникюром, укладкой и даже при макияже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Ого! — воскликнула в своих мыслях Аня. — Ей точно 80? На вид чуть больше шестидесяти».

Василина Михайловна окинула Анюту оценивающим взглядом, затем чуть дольше посмотрела в глаза, перевела взгляд на Сергея, вернула его Ане и только после этого заговорила:

— Вот теперь верю! — все окружающие поняли, что она имеет ввиду прошлую встречу с Полиной, когда бабушка почти сразу раскусила подставу. — Я бабушка Вася, — она подошла к девушке и быстро заключила её в объятия. Это второй раз за день её обнимает совершенно посторонний человек. Так и привыкнуть недолго.